Галина Гончарова – Развязанные узлы (страница 77)

Убийство людей?

Помилуйте, какие ж это люди?

Нищие, бродяги, ворье, всякое отребье из тех, которых хорошо жалеть из высокой башни. А то ведь если вблизи увидишь, так тебе и ноги-руки переломают, и изнасилуют, и в живых не оставят. Еще о смерти умолять будешь…

Да, особых иллюзий старая ведьма не питала. Хотя и эданна Франческа…

Но дело-то не в этом!

Понятно, что «черная месса» – это профанация. Но… эданна во все это верит. И участвует на полном серьезе. И… это – государственная измена. За такое казнят.

Мгновенно.

Ах, отопрется?

Нет, и не надейтесь. Есть свидетели, есть украшения, которыми платила эданна… и эти украшения ей принц дарил. Господин точно сказал.

Не отопрется.

Есть, наконец, собственноручно записанные признания самой ведьмы… она отлично понимала, что за такое ей грозит костер, но… у нее были другие планы.

И другое мнение.

Костер-костер… да не доживет она до костра! К сожалению…

Или наоборот? Как получится, впрочем, так и получится. Но свои планы у нее были.

Эданна Франческа тем временем, читая «заклинания», расправилась с шестью жертвами и приблизилась к седьмому.

Тут уже было все сложнее.

Ведьма нарочно постаралась, но эданна справилась. Вот оно что, властолюбие-то, делает! И грудную клетку вскрыла, и сердце достала, и кровью себя оросила… ну какая ж умница! Цены б ей на плахе не было!

Ведьма наблюдала даже с каким-то извращенным удовольствием.

И едва не забыла подать знак подручным, которые и факелы вовремя погасили, и «спецэффекты» обеспечили… понятно, Сатану сюда ведьма не пригонит! Но запах серы обеспечить – без труда. Надо только серу купить у аптекаря и поджечь в нужный момент… да, она не горит, но плавится и воняет[12].

И вой, и совиное уханье, и проход чего-то белого и светящегося по кустам…

Чего не сделаешь ради прибыли! И ради компромата тоже…

Наконец ритуал был закончен, ведьма лично напоила эданну Франческу вином с легкой добавкой дурмана и проводила к себе.

Эданна почти упала в кресло. Сил не было даже вымыться.

– Я… Я справилась?

– Конечно, эданна.

– И… он умрет?

– Его величество?

– Н‑нет… ну, Филиппо Третий…

– Конечно, умрет, эданна. Вы все сделали правильно.

Ческа кивнула и явственно расслабилась.

– Хорошо… ох, спать хочется.

– Я сейчас прикажу подать вашу карету. Поедете домой, эданна…

– В таком виде?

– И позову служанку, пусть поможет вам обтереться.

– Служанку?

– Не переживайте. Она будет молчать, – ведьма красноречиво показала жестом, как перерезают кому-то горло. Эданна Франческа кивнула.

– Хорошо…

Она действительно устала. И спать ей хотелось.

Но главное-то что?

Она все сделала правильно. У нее все получится… это она, а не Адриенна достойна быть королевой! И она ею обязательно будет! Дайте только время!

А пока…

Эданна назначила встречу дану Сильвано Тедеско, и не собиралась ее отменять. Так что надо искупаться, поесть и поспать хотя бы часок-другой… чтобы круги под глазами не были так уж заметны.

Хотя… есть же белила. Вот и отлично.

– Нурик…

Адриенна погладила котенка по шкурке.

Котенок, уже подросший и находящийся в стадии «гадкого утенка», когда детское очарование уже ушло, а взрослая вальяжность еще не торопится приходить, приоткрыл зеленый глаз и муркнул.

Королеве не спалось.

Она сидела на балконе, чесала кота и ждала рассвета. В последнее время ее частенько мучила бессонница. Она просыпалась в три часа ночи, в четыре и сидела, смотрела на небо. Кот составлял ей компанию.

Могли бы и фрейлины, но Адриенна требовала, чтобы в ее спальне никого не было. Даже «ночной подруги». Она сама способна разобраться с ночным горшком. И воды себе налить, и свечу зажечь… не надо ей никого рядом! Не. Надо.

Лучше она побудет одна. С котом.

Хорошо?

Нет, хорошо ей не было. Но не было и плохо.

Филиппо был у нее сегодня и уже ушел. Да, после… этого самого.

Интимная сторона отношений больше не причиняла Адриенне такой боли, как в первый раз. Было неприятно, но и только.

А еще… очень мучил запах, исходящий от Филиппо.

Почему так? Адриенна не понимала, но и дышать этим просто не могла. Не получалось. Тошно было, гадко, противно… терпела, сжав зубы. Притом что Филиппо и мылся достаточно часто, и благовониями поливался, и вроде бы… что такого? Чистый запах молодого и свежего тела…

Нет!

Вот хоть ты об стенку расшибись!

Кот пах кошатиной, чистой и уютной.

Лошадь пахла лошадью.

Подушка – лавандой.

Филиппо… это был тоже его естественный запах. И Адриенна просто не могла его выносить. Но как о таком скажешь?

Так что ее безумно радовало, что супруг не проводит с ней ночи.

Остается ненадолго, потом уходит… Ничего, следов хватает, чтобы понять: супружеский долг их величества выполняют исправно. А остальное…

Пусть ее не любят. Но ведь и она не любит этого мужчину! Может, в том-то все и дело?