Галина Гончарова – Развязанные узлы (страница 64)
А вот что дальше?
Эданна Сабина коснулась локтя ее величества.
Да, уже королева… страшно-то как…
– Ваше величество, вам пора.
Адриенна покосилась на сидящего рядом Филиппо.
Тот опустил ресницы, и девушка встала из-за стола.
– С вашего позволения, ваше величество.
Кто бы сомневался, что ей позволят?
В покоях с нее быстро сняли всю верхнюю одежду. Помогли протереть тело розовой водой – купаться было некогда.
Расплели и расчесали волосы, поставили в небольшую вазу на тумбочке черную розу, которую откололи от платья… кажется, это сделала та же Паола. Что ж, спасибо ей.
Адриенна залезла в кровать и приготовилась ждать. Руки и ноги были ледяными. Если девушка и не дрожала, то только потому, что окаменела от страха.
Послышался шум, и дверь распахнулась.
Первым в спальню вошел Филиппо Четвертый. Вслед за ним – Филиппо Третий, кардинал, еще кто-то из придворных… Адриенна не приглядывалась к лицам.
Филиппо Четвертый молча подошел к кровати и опустился на нее, рядом с Адриенной. Та случайно коснулась его руки – и вздрогнула.
Адриенна была ледяной, а он – невероятно горячим. Впрочем, думать об этом было некогда: кардинал начал читать молитву о даровании плодородия этому браку.
Все остальные так же благочестиво забормотали вслед за ним.
Закончив молитву, кардинал первым вышел вон. За ним потянулись остальные придворные… Филиппо Третий задержался.
– Сын. Ты помнишь.
Сын помнил.
– Адриенна. – Взгляд глаза в глаза. – Все будет хорошо.
Почему-то Адриенну это тоже не слишком утешило. Но и выбора не было.
Дверь захлопнулась.
Молодожены остались одни в спальне.
Филиппо упал поверх одеяла, раскинув руки в стороны. Словно сломался в какой-то момент…
Адриенна протянула руку вперед, но инстинкт остановил.
Нельзя!
Это слово она услышала так отчетливо, словно его кто-то шепнул на ухо.
Нельзя сейчас его жалеть, нельзя поддерживать, нельзя показать, что ты видела его слабость.
Не простит.
И она продолжала молча сидеть в кровати, пока Филиппо не перевернулся, не поглядел на нее.
– Моя дражайшая супруга…
– Мой супруг и повелитель, – спокойно отозвалась Адриенна.
В голосе мужа звучала ирония. А вот ей нельзя показывать страх или злость. Просто нельзя.
– Не стоит забывать об этом.
Адриенна промолчала.
Забудешь тут! Как же!
Медный крестик был единственным источником тепла в окружающем мире. Все остальное было холодом, и болью, и…
Филиппо откинул с супруги одеяло. Оценил фигуру взглядом знатока, кивнул.
Что ж…
Слишком худощава, и стати такой нет, как у Франчески. Объяснить ему, что эданна тоже не сразу приобрела свои объемы, а Адриенна и вовсе приобретет их только после рождения ребенка, а то и позже, было некому. Так что сравнение вышло не в пользу супруги.
Но все же она вполне привлекательна.
Белая кожа, тонкая талия, небольшая грудь…
Вот еще эти гадкие черные волосы… но такие не осветлишь. Угольно-черная грива. Волны волос падают ниже пояса, вьются, спадают крупными кольцами, ползут по белой рубашке, словно змеи…
Под сильными пальцами тонкий шелк разошелся в стороны, и его высочество толкнул Адриенну на спину.
– Лежи так.
Адриенна и лежала.
Лежала, словно статуя, когда чужие руки исследовали ее тело, лежала, когда раздвинули ей ноги, лежала…
Даже когда боль разорвала мир, она почти не плакала. Только вскрикнула – и тут же обмякла.
Филиппо мерно двигался, стараясь не думать ни о чем. Угрызения совести?
Он не был груб с женой. Не больше обычного… ну… подумаешь – девственница! И чего так дергаться?
Закончив, он откатился в сторону и посмотрел в лицо Адриенны.
Девушка просто лежала. Смотрела в потолок, не моргала, не двигалась… на простыне виднелись ярко-красные пятна…
Совсем уж сволочью его высочество не был. И кольнуло его сильно.
Адриенна даже не плакала. Так, пара слезинок проскочила… Филиппо стало еще неприятнее. Ческа рыдала красиво. А эта…
Словно и не человек, а мраморная статуя. Но…
Девчонка же совсем. Сопливая…
Филиппо укрыл супругу одеялом. Потом подумал и погладил по волосам.
– Тихо, тихо…
Адриенна дернулась от его прикосновения.
– Не бойся. Сегодня больше ничего не будет.
Сегодня. В том-то и дело, что сегодня.
Адриенна судорожно сжала в ладони медный крестик. И на секунду приразжались когти… словно на шаг отступил ледяной холод, сжимающий сердце.
Словно где-то там, вдалеке, Лоренцо вспомнил о ней.
– Я… прости.
Больше у нее ничего не выговаривалось. Да и за что просить прощения?