Галина Гончарова – Развязанные узлы (страница 123)
Впрочем, размышления размышлениями, а ритуал шел своим чередом.
– Да умрет моя соперница! – почти истерически провизжала эданна Франческа. И вонзила копье в последнего человека. Последнюю жертву.
Жрец едва глаза не закатил – хорошо еще, отвращения на лице под маской не видно.
Ну какая ж дура!
Жуткая!
Вот только и дела у адских сил, с тобой разбираться. Конечно, есть много чего, и это все не так просто, но вот таким образом можно только казни добиться. Хотя…
Казнят – там и с чертями переведаешься. Запросто.
Ну что!
Теперь напоить ее вином с кровью и заканчивать ритуал.
Визг прорезал ночь.
– Взять! – рявкнул жрец, разворачиваясь в ту сторону, откуда донесся крик.
Орала девица лет семнадцати, такая… шлюховатого вида.
Что она тут делала ночью? Да кто ж ее знает… Расспрашивать? Стоило бы, но один из подручных так грубо схватил ее, что девка охнула и затихла. Оглушили?
Да, наверное…
– Последняя жертва! Посланная Сатаной! Прими же ее, господин!
Эданна Франческа дождалась, пока тело бросят в пентаграмму, и, рассмеявшись, занесла копье.
Вот так!
И пусть подохнет королева!
Родит своего ублюдка и подохнет! Сильнее желания у Чески не было!
Жрец не знал, что за ним наблюдали внимательные глаза. А на сарай, видневшийся вдалеке, и вообще внимания не обратил. Он-то знал, что тут никто не живет…
Ньор Джеронимо Дикарло… хотя куда там ньор… пятнадцать лет, считай, сопля на побегушках, считал жизнь удавшейся.
Да и вообще замечательной!
Мало того что ему перепала пара рий, так еще Энрикетта Бальди согласилась прийти к нему на сеновал. А что? Он о‑го-го чего может! Даже два раза уже… смог…
На полученные деньги он прикупил кувшин вина (кисловато, конечно, ну ничего), запасся яблоками в кладовой, купил у уличной торговки несколько сладких пирожков. Вот так…
Где встретиться?
Да рядышком же!
Тут, в пригороде, есть ферма. Правда, она заброшена с осени, хозяйка померла, хозяин все продал и уехал. А новый владелец пока еще тут не жил. Самое милое время воспользоваться сеновалом! Тихо, уютно, никто никому не помешает… почти никто. Когда неподалеку зажглись факелы, Джеронимо даже удивился. Но сообразил, что вряд ли ему будут рады.
Энрикетта опаздывала, и Джеронимо принялся наблюдать. Что дело нечисто, он понял быстро.
Когда чертили что-то на земле… тут не видно, мало ли чего?
А вот когда подводили опоенных чем-то людей и их там раскладывали, когда появилась старуха – на вид ну чистая ведьма, – мужик в маске козла с рогами… судя по оскалу, козел был плотоядный. Да и сопровождение – человек пять таких… мордоворотов. Такие прирежут, как скотину, им что свинью заколоть, что муху убить, что человека прихлопнуть – все едино.
Последняя женщина, правда, Джеронимо понравилась.
Такая… сисястая, фигуристая, волосы золотые, лицо…
Да, эданна Франческа уже давно не закрывала лицо. А зачем? Раз сошло, два… и на сотый сойдет!
Ан нет… на этот раз свидетель у черной мессы был. Даже два.
Сцену расправы с Энрикеттой Джеронимо наблюдал, засунув в рот яблоко. И укусив его что было силы.
А то ж!
Иначе бы точно выдал себя криком, стоном, шумом… Телом он словно закаменел, а вот голос…
Хотелось закричать, кинуться вниз… нельзя, нельзя… Вместо этого парень дождался, когда все закончилось и «козел» увел бабу, накинув на нее плащ.
Ведьма ушла сама, мужики пока остались, прибирать тела… это им еще на какое-то время. А Джеронимо тихо-тихо, змейкой, выскользнул из сарая. И помчался со всех ног.
К городским воротам.
Туда, где в караулке стоял сейчас на посту его дядя. Джеронимо-то был на побегушках у стражников, а освободится место – сам пойдет туда же…
Но сейчас ему было не до места.
Надо успеть.
Рассказать…
А еще на утреннюю службу успеть бы. Мерзость-то какая… может, лучше не в стражники, а в монастырь?
Когда Джеронимо с ошалевшими глазами забарабанил в калитку, его дядя, Лука Дикарло, сначала парня и не узнал. Белый весь, трясется… волосы – полуседые!
В пятнадцать-то лет!
Весь в сене, словно его черти по сеновалу мордой возили, глаза выпучены, руки трясутся…
Хорошо, в караулке вино было. Паршивое, но крепкое.
Зима уж, пока на посту стоишь – заледенеешь, а так пару глотков сделал – и жизнь всяко веселее.
Джеронимо хватил стакан, продышался – и заговорил. Тут уж и у Луки волосы дыбом встали. Если парень такое увидел…
Десятник долго не раздумывал. Отрядил гонца к старшему – и взял Джеронимо за плечо.
– Покажешь? Куда, что… пока эти твари не ушли?!
Джеронимо закивал. Да-да, он все покажет…
И шесть человек, вооруженных арбалетами, отправились в ночную темноту. Где-то там, не так далеко, были нелюди. И люди собирались на них поохотиться. Кстати, Лука тоже пошел с ними. Все ж его племянник… родная кровь.
Досталось парню.
Забегая вперед – охота не удалась.
Пентаграмму уже уничтожили, следы… так, кое-что осталось. Сатанисты рассчитывали, что через пару дней тут никто и ничего не заметит. Зима же… дождик пройдет, снегом метнет… ну и кто увидит, что здесь кровь пролилась?
Так что убирали не очень тщательно.
А вот тела сложили в телегу.
Их собирались продать лекарям.
Да, вот такой запредельный цинизм, не просто убить, но и после смерти не дать покоя… Даже если бы несчастных бродяг и Энрикетту скинули в канаву, их бы там нашли. Пусть похоронили бы в общей могиле – собственно, во рву для нищих, – но была бы служба. И молитва, и падре, и даже крест, хоть и один на всех. Но подручные жреца нашли себе заработок.
Они продавали тела лекарям, которые разрезали трупы и изучали, как устроен человек. Лекарю – польза, им – денежка, и неплохая, кстати говоря. Опять же, и никакого риска.
Так найдут – подумают, кто убил, зачем убил…
А с лекарского стола если что и выйдет… так скорее сто килограммов мясного фарша, чем человек. Да и расспросов никаких не будет. Так что… они договорились и по очереди возили тела к разным лекарям. А телега с телами… это шесть штук. И весят они прилично. И след от колес был хорошо заметен на дороге, а догнать… чего там догонять?