Галина Гончарова – Рассвет и закат (страница 40)
– Где и кастрируют. В ветлечебнице.
– Ужас! Вы, ведьмы, – коварные и жестокие!
– А вас вообще не существует. Вас голливудские сценаристы придумали, чтобы денег нарубить. Так что нечего тут хвостом махать, – Ирина препиралась с… да, уже с другом, и чувствовала, как ее отпускает напряжение.
Но кое-что она этим вечером сделает. Впрочем, до вечера ее ждало еще одно потрясение.
Глава 8
Вот уж кого не ожидала увидеть лейтенант Алексеева, так это господина Ботикова.
Медик сидел на скамеечке рядом с общагой, подставлял лицо теплому солнышку и улыбался.
Спокойно и хорошо так…
Недолго думая, Ирина присела рядом.
– День добрый, Леонид Семенович.
– Безусловно, добрый, – согласился мужчина. То же спокойствие, тот же уверенный тон, даже с какой-то ленцой. – Я к вам по делу, лейтенант, участковый уполномоченный.
– Можно просто Ирина Петровна. Слушаю вас?
Ерничать он еще будет… умник!
– Я был слегка растерян, когда вы пришли ко мне в гости. И – меня поразили ваши слова.
Да? Вот совершенно не заметно было, что его может хоть что-то поразить. Ядерная боеголовка не в счет.
– Какие именно?
– Насчет потрошения преступника, – отозвался врач.
Ирина искренне удивилась. Не поняла?
– Позвольте, а что тут удивительного?
– Наверное, мне стоит рассказать вам еще одну историю. Сказку, в продолжение той, что я уже рассказал, – Ботиков глядел из-под ресниц внимательно и остро. Какая уж там расслабленность? Но изображал он хорошо. И лень, и скуку… хоть ты записывай его в чемпионы сплина.
– Рассказывайте, – не менее вальяжно разрешила Ирина. – Обожаю страшные сказки.
– Это, скорее, грустная сказка, – вздохнул врач. – Очень грустная и поучительная. Но…
Сказка была действительно грустной.
Жил да был человек.
Врач. Не самый худший, может, и не самый лучший, но искренне любящий свое дело. Увы, в нашей стране вовсе не считают, что труд медика должен оплачиваться.
Достойно?
Про достоинство можно смолчать.
Примерно с начала перестройки и до недавних времен врачи были, как персонажи плохого анекдота.
Или оперируем за деньги, или наркоз даем дубинкой по башке. Случаев много…
Были и подвижники, которые искренне отдавали профессии всех себя, и те, кто "рубил капусту", не сильно заморачиваясь совестью и кодексом врача… собственно, даже клятва Гиппократа ничего не говорит про бескорыстно оказанную помощь. Увы.
Гиппократ был человеком и тоже хотел кушать.
Итак, жил-был врач.
Нечто среднее между подвижником и взяточником, обычный человек на обычной земле. Сам денег никогда не просил, разницы между теми, кто мог и не мог заплатить не делал, если благодарили – не отказывался. Почему бы нет?
Увы, золотых гор при таком раскладе не наживешь. А вот времени на работе приходилось проводить много, очень много. Он выбивался из сил, жена тоже старалась подзаработать…
Как уж они упустили сына – бог весть. Как это и обычно бывает.
Сначала мальчик был вполне нормальным, потом у него появились друзья, потом он начал ходить на вечеринки, а потом…
Кто-то дал ему попробовать первую сигарету с травкой. Это же ерунда, она просто расслабляет…
И мальчик взял сигарету. А надо было – дать предложившему в морду.
Как известно, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Вот, к наркотической зависимости – тоже. Рано или поздно, так или иначе, но тот, кто сделал первый шаг, сделает и второй, третий и последний. И покатится в бездну.
Что послужит спусковым крючком?
Что угодно. Кризисная ситуация, болевые ощущения, смерть кого-то близкого… у каждого свой предел. Но рука потянется к волшебной сигаретке. Или магической марке, или чудесному шприцу.
И – все.
Лучше б с крыши бросались, все быстрее выйдет, да и для родных не так болезненно.
А видеть, как твой родной и близкий человек превращается в полубезумное чудовище, в монстра, которому что убить, что умереть…
Это больно. Очень больно.
Врач не считал себя каким-то особенным, жил как все, был как все…
Когда они заметили состояние ребенка, он начал лечить сына. Поздно, непоправимо поздно. С другой стороны, сын хотя бы не умер. И не убил мать. Это плюс.
Минус – все остальное.
Конечно, сын рассказал все. И кто ему продавал наркоту, и где, и когда…только вот что делать с этой информацией? Идти в полицию?
Ага, так его и послушали. И помогли. Даже два раза…
Да и поди, докажи!
Это ведь не уж, а гидра. Ты ее мечом, а она вновь отращивает себе головы, и вновь, и вновь…
Прижигать? И рад бы, да как?
Все же Леонид Петрович решил сходить и посмотреть на дилера. Ничего серьезного он не планировал.
Скальпель?
А вы бы пошли к такому человеку без всякого оружия? Вот и врач не пошел. А скальпель просто потому, что к нему привыкла рука. Не пистолет же с собой брать, он из пистолета с пяти метров в дерево не попадет. Вот не дано – и все тут. Да и поди, прикупи тот пистолет.
Врач мог бы, связи были, мало ли кого лечить приходится, поневоле знакомствами обрастешь. Но – ни к чему.
Он договорился о встрече, пришел… и сказал, что сам хочет купить наркоту. Для сына.
Ничего он не планировал, даже покупать. Но…
Бусин сам спровоцировал убийство.
Не стоило ему, гаденько посмеиваясь, говорить: "А Темыч говорил, что папаша у него ва-аще законопослушный, воды не замутит… что, как нужда пришла, так и правила все поломались, да, док?"
Нет, не стоило.
И Леонид Семенович сорвался. Жестко и мгновенно. Рука сама нанесла удар в сердце, анатомию он знал просто отлично…
Он не считал это убийством человека. Он давил мерзкую ядовитую гадину, которая с этих пор никого не отравит.
Но зверство?