Галина Гончарова – Рассвет и закат (страница 110)
- По кочану.
- Роман не сможет ее переключить?
- Да смочь-то Ромка и не то сможет, если любовь есть, она и будет есть. Но... ты себе представляешь, как это будет выглядеть?
- Будет любящая бабушка.
- Которая выгонит родителей из дома, задушит малыша своей любовью и вырастит из него монстра.
- Опс...
- Не подумала?
- Не подумала, - понурилась Ирина.
- Никогда простые решения не приводят к хорошим последствиям. Запомни.
- А что может помочь в таком случае?
- Любовь к животным. К примеру. Или хобби.
- Понятно. А это Рома может переключить?
- Это - может. Ладно уж, приедет, попрошу его поглядеть на твою эгоистку. Пусть попрактикуется.
- Заранее спасибо.
- Заранее пожалуйста. Пусть мальчишка руку набивает на чем полегче...
- А...
- Это ни на что не влияет, не угрожает жизни и здоровью, не требует немедленного решения проблемы. Поэтому сын может потренироваться. Можно попробовать даже несколько раз воздействовать. А вот если нужны немедленные решения...
Ирина кивнула.
Ну да. Тренировки нужны везде, хоть в спорте, хоть в магии.
Больница.
Сначала их не хотели пускать, но удостоверение быстро открыло двери.
Оперативная необходимость. Пропустите и забудьте об этом. Точка.
Полная санитарка опасливо поглядела, но двери открыла, даже бахилы выдала и халаты, из больничных. Драные, но стерильные. Правда, выглядели они так, словно ими половину больницы вытерли, но тут уж понятно - автоклав. Стерилизация одежду не украшает, нет.
Коридоры, мертвенный бледный свет, и запах...
Запах заставлял Ирину ежиться, передергиваться, нервничать.
Запах горя, боли, человеческих страданий. Она могла определить в какой палате и сколько людей умирало, где сколько мучилось, видела остатки черной, больной энергии...
В больницу не приглашают экстрасенсов, а может, и зря.
Как можно себя чувствовать в месте, где много людей болеет, мучается, страдает, переживает... какая аура должна быть у такого места? Какой фон?
Понятное дело, самая что ни на есть плохая. А чистить ее - не чистят. Нет, не о дезинфекции речь, не о хлорке и пюржавеле.
О тоске и безнадежности, которые пропитали здание сверху донизу. И даже роддом от этого не избавлен, там ведь тоже разное случается...
Ирина поежилась. Петя понимающе поглядел на нее и фыркнул.
- Привыкай.
- Не хочу.
- Тогда радуйся.
- Чему?
- Что ты не целитель.
Ирина поежилась.
А ведь и верно... всем не поможешь, а выбирать, кто достоин жить, кто не достоин, или вообще изнурять себя в каторжной работе, пропускать через себя человеческие страдания...
- Да, мне повезло.
Петя хмыкнул.
- У меня есть знакомая целительница. Я вас потом познакомлю.
- А с Люсей...
- Нет, с твоей подругой она помочь не могла бы.
- Почему?
- Потому что не надо путать кислое с квадратным. Есть болезни - тут помогает целитель. Есть проклятия - моя специализация. И если сапоги начнет тачать пирожник... помнишь?
- Ничего хорошего не получится. Я поняла.
- Умничка.
- А как определить, где болезнь, где проклятие?
- Вопросики у тебя, - Петя вздохнул. - Болезнь - индивидуальна, проклятие - семейное. Как правило.
- Поясни?
- Если у женщины обнаружат рак - это не страшно.
- Да?
- Не в том смысле. Страшно, конечно, и больно, и плохо, но это сейчас лечится. Вырезать и забыть.
- Не всегда.
- Я беру общий случай. А вот теперь представь, есть семья, в которой все женщины погибают на пороге пятидесятилетия. От рака матки.
- Допустим, климакс провоцирует изменения в тканях...
- Климакс? Или проклятие?
Ирина задумалась.
- Не знаю.
- Ко мне девчонка обращалась. У нее в семье так и происходит, уже на протяжении пяти, что ли, поколений. Мать в больницу попала...
- И?
- Она с моим Ромкой дружит. Ромка ее ко мне и направил.
- Провериться?
- Конечно.
- И как? - против воли заинтересовалась Ирина.