Галина Гончарова – Проверка для магистров (СИ) (страница 41)
Девушка послушно выполнила приказ. И содрогнулась от отвращения.
Скотина!
Воняло от него дешевым вином и дорогими духами – страшная смесь. Вино, духи, пот – собственный, мужчины, запах… последний – особенно омерзительный.
Гадина!
– Ну, детка, скажи, как ты меня любишь!
Анна-Лиза молчала. Она же не детка, верно?
Фарл похабно хмыкнул и сунул руки в вырез платья Анны-Лизы. Тонкий шелк сполз, и мужчина впился пальцами в нежную плоть.
– Не сопротивляйся, Анна-Лиза.
Девушка заскрипела зубами.
Но что она могла сделать? Только надеяться, что до более серьезного не дойдет.
Линда осматривала Креси. Красивое место.
Уютное, спокойное, а благодаря отцу – еще и очень упорядоченное. После стольких лет службы лэр Далг не мог подойти к вопросу иначе.
Равняйсь, смир-р-рна! И трое суток карцера. За то, что кусты не подстрижены.
Но Линде нравилось. Наверное, потому, что слуги не выглядели запуганными, крестьяне были спокойны, а во взглядах, которые люди кидали на лэра Винона, было уважение.
Его не боялись.
От него не ждали подвоха, не ждали зла или подлости. Знали, что все будет по справедливости, а это – важно. Никому не хочется играть в игру, если вторая сторона всегда поменяет правила под себя, это понятно.
Линда с удовольствием осмотрела и дом, и земли, а потом отдала должное отличному обеду, который приготовила…
Да-да. Именно тетушка Мори.
У них с лэром Виноном все было настолько серьезно, что женщина отказалась выходить за него замуж. Отец признался Линде и посмотрел на нее с надеждой:
– Может, ты с ней как-нибудь поговоришь? А?
– Поговорю, если хочешь. А ты женишься?
– Ты против не будешь?
– Буду. За, – честно сказала Линда. – Пап, ты у меня такой замечательный! Разве вы не заслуживаете счастья? Сколько вы уже вместе?
– Да уж лет десять…
– Вот. А если вы мне еще и братика или сестричку подарите – вообще замечательно будет.
– Не подарим. После второго малыша Мори рожать запретили.
– Ну и пусть. У нее двое есть, у тебя я, а если что – помочь ее детям ты ведь не откажешься?
Линда помнила сыновей тетушки Мори. Кажется, их тоже звала военная служба? На заставе она давно не была, но в детстве все малыши играли вместе, и неважно, кто там родители.
– Уже помог. Но я рад, что ты не против, – лэр Далг разглядывал дочь. Серьезно, вдумчиво. – Ты выросла, малышка.
– Так выросла – или малышка?
– Выросла. И малышкой тебя даже называть неловко.
– Но я тебя все равно люблю, пап. Ты у меня самый лучший.
Лэр Далг улыбнулся дочери:
– Я тебя тоже люблю. А ты мне внуков подарить не хочешь?
Линда покачала головой:
– Папа, я пока к этому не готова.
– А когда готова будешь?
– Да кто ж его знает?
– Болит еще? – Винон спрашивал со знанием дела.
Но Линда только улыбнулась:
– Болеть, наверное, будет всегда. Сам понимаешь, больно ранит несбывшееся. То, чего в моей жизни никогда не будет… никогда…
– Но может, будет нечто лучшее?
Линда пожала плечами:
– Может, и так. Юры нет, мне придется жить своей жизнью. Я уже начала и буду продолжать в том же духе.
– И чем ты хочешь заниматься? Путешествовать?
Линда подумала пару минут:
– Не знаю. Мне понравилось путешествовать, но дороги – это не мое. Я себя чувствую не так. Неправильно… не знаю, как это выразить.
– Я знаю, – успокоил дочь лэр Далг. – Ты – маг земли. Тебе нужен кусочек земли, который ты будешь считать своим. А пока привязки не произошло, тебе будет сложно.
– Даже так?
– Да. Поэтому я и возделывал Креси, не жалея рук. Мне хотелось бы, чтобы ты стала здесь своей. Ты его… чувствуешь?
Линда пожала плечами:
– Не знаю. Нам о таком в академии не рассказывали.
– Так об этом и не рассказывают, – хмыкнул лэр. – Это скорее из уст в уста передают. А маги считают это ненаучным, только вот я не первый год на границе. Насмотрелся. Магу земли, дочка, нужен тот клочок земли, который он считает родным. Который будет жить в его сердце. И если он будет туда возвращаться, все будет правильно. Придет, напитается силами – и снова в путь. Или просто жить там будет.
– Магу воды нужно озеро?
– Магам воды нужно или озеро, или река, или ключи, или что-то такое… все реки мира – одна река. Но и им тоже нужно куда-то возвращаться.
– А огонь? Воздух?
– Посмотри на свою рыженькую подругу. Она маг огня – и что она делает?
– Горит, – рассмеялась Линда. – Из нас троих Селия горит ярче всего.
– Вот ты и поняла. Пока горит огонь, пока душа горит – она жива. Потухнет – умрет.
– А воздух?
– Воздуху легче всего. Они легкие, они ветреные бродяги, они везде приживутся…
– Юри мог бы прижиться здесь? – Линда спрашивала уже более спокойно. Болело, да. Но не так, как год назад, и слезы не катились сами собой, и куски души, словно по живому, не вырывало…
Уже легче.
– Ветер везде может прижиться. А вот остаться…
– Остаться?