Галина Гончарова – Предназначение (страница 38)
– Боренька, когда дозволишь, я б и правда к Аксинье сходила.
– Прикажешь, да и приведут ее к тебе.
– С Федором, с няньками-мамками, с прислугой верной Любаве… Сразу ведь не выгонишь всех, да половину и не за что. И не разберешься так-то, в один миг. Мне бы с ней один на один поговорить, подумаю я, как это устроить, когда не против ты будешь?
И с этим Борис согласен был.
– Делай, Устёна, как пожелаешь, твоя сестра, тебе и решать.
– Кажется мне, Боренька, что плохо Аксинье. И у меня душа за нее болит.
– Она сама того хотела, сама Федьке радовалась.
– Глупенькая она. Маленькая еще…
– Ты ненамного старше, Устёна.
– А иногда кажется – на целую жизнь.
Боря жену обнял, к себе притянул, руку на животик положил. Покамест плоский, ничего не ощущается, но точно знал он – их уже трое. И так тепло на сердце становилось! Так радостно!
Его жена.
Его ребенок.
Есть ли большее для человека счастье? Для него – нету. Лучше он сам костьми ляжет, а их в обиду никому не даст! Никогда!
Устёнушка, счастье мое нежданное-негаданное, сердце мое, жизнь моя…
– Магистр Леон де Тур?
Здоровяк, сильно похожий на быка, в алом плаще с коричневым крестом на нем, повернулся к мужчине, который его окликнул:
– Чего тебе?
– Магистр, прошу уделить мне время. Великий Магистр меня знает.
Эти слова мгновенно решили дело в пользу незнакомца. А может, перстень с черным камнем, который тот с поклоном протянул магистру. Леон тут же приложил его к своему – и совпали камни точка в точку. Добро пожаловать, посланец.
Ежели ему доверяет САМ Великий Магистр – перед Эваринолом Леон преклонялся. Силу он уважал. Умом он восхищался, не понимая, как может хлипкий человек держать в повиновении столько рыцарей, как это вообще происходит, почему все прогнозы Великого Магистра, все его слова, все расчеты оказываются верными… Сам Леон мог предсказывать только на обычном, бытовом уровне.
К примеру, если он шел напиваться, то точно был уверен, что не остановится, и мог выложить заранее часть денег. Или заплатить вперед трактирщику, чтобы тот его с утра рассолом отпоил. Но так-то каждый может!
А предсказать, что в других странах случится?
Леон просто преклонялся перед умными людьми, понимая, что есть вершины, до которых ему, увы, не дотянуться.
Если этот человек может быть полезен Магистру Эваринолу – его стоит выслушать.
Если нет, он поплатится за свою дерзость.
Впрочем, Рудольфус Истерман мог ничего не опасаться, покамест он был полезен Ордену.
– Кто ты?
– Меня зовут Рудольфус Истерман. Мейр Истерман. Магистр не говорил обо мне?
– Говорил, – Леон уже с большим интересом поглядел на мужчину. – Он описывал тебя иначе, мейр.
– Это краска и другая одежда. Меня знают в Россе, к чему нам привлекать лишнее внимание? В таком виде проще.
– Ты состоишь в нашем Ордене, мейр?
Руди пожал плечами:
– Как терциарий[17]. Мир слишком крепко держит меня.
Леон кивнул:
– Это случается. Есть ли у тебя знак нашего Ордена, мейр?
– Знака магистра недостаточно?
– Более чем достаточно. Но я спрашивал о другом.
– Есть у меня и другое кольцо, но я не ношу его на виду, эта тайна не для всех.
– Покажи.
– Прошу.
Перстень был знаком Леону, магистр упоминал о нем и выдавал такие перстни тем, кто выполнял для него задания в миру. Алый рубин, на нем коричневый крест из бронзы. У Леона тоже такой был, и где находятся секретные зарубки, он знал. Проверил пальцами, вернул перстень хозяину.
Протянул руку:
– Рад знакомству, мейр Истерман.
– И я, магистр. Прошу показать мне мое место на корабле, я готов отплыть в любую минуту.
– Вещи?
– У меня все с собой. Надеюсь, провизией меня обеспечат?
– Кусок мяса найдем, кубком вина не попрекнем, – ухмыльнулся Леон, которому это понравилось.
Дело, дело, все для дела, все для Ордена.
– Пойдем, мейр, я устрою тебя в каюте. Придется делить ее со мной и моим оруженосцем. Надеюсь, ты не против?
– На борту – ты закон и право, магистр.
Леон хохотнул и хлопнул мейра по плечу:
– Идем.
Каюта оказалась крохотной, гамак жутко неудобным, а оруженосец… Руди порадовался, что перекрасил волосы и кожу. Оруженосец магистра донельзя походил на девушку. Тоненький, светловолосый, с нежным румянцем… Тут все понятно: еще двое с
Не то чтобы Руди был против, он и сам тоже… Вспомнить только его любовь несбыточную, боярина Данилу. Но – по доброй воле.
А с таким, как этот магистр… нет уж, увольте! Руди на такое не соглашался! Ему тоже блондины нравятся, и вообще…
Руди засунул свой рюкзак под койку и кивнул юноше:
– Рудольфус Истерман. А ты, юный рыцарь?
– Я пока не рыцарь – оруженосец.
– Я не сомневаюсь, что говорю с будущей гордостью и славой Ордена. – Руди и не особенно врал. Вот так, в
– Дэннис Линн, мейр.
– Рад знакомству, Дэннис.
– И я тоже. – Взгляд оруженосца явно был… заинтересованным.
Руди только зубами скрипнул, еще ему приступов ревности у магистра де Тура не хватало, а то и драки на борту. Нет, пожалуй, этот Дэннис далеко не пойдет, когда таких простых вещей не понимает. Ни к чему вызывать в своем покровителе ревность!
Вслух Руди не сказал ничего, сунул свои вещи под койку, да и завалился передохнуть.