Галина Гончарова – Попасть - не напасть (страница 81)
По тонкому лицу катились слезы. Падали на землю золотыми каплями, застывали… я не удержалась — и крепко обняла беднягу.
— Ты…
— У меня нет сил. Я умру.
— А помочь никак нельзя? Может, как-то, что-то…
Змея покачала головой.
— Уже никак. Мои силы на исходе… хорошо, что ты пришла. Сбереги моего сына, пожалуйста.
— Обещаю.
— Тогда — прощай.
Нита еще раз коснулась губами младенческой щечки — и оттолкнула меня. Совсем легонько…
Все завертелось перед глазами, земля, небо, трава…
Трава?
Я замотала головой.
Я стояла посреди лощинки.
Туман рассеивался.
И если бы не спящий на руках младенец, я бы подумала, что мне все это приснилось. Бывают же у людей глюки? Или там кошмары наяву…
Но ребенок был совершенно реален.
— Маша!!!
Огромными прыжками ко мне несся перепуганный Иван. Солнце ласково светило с неба, судя по нему, я и часа не провела рядом с Нитой.
А казалось — так много времени прошло?
Я покрепче прижала к себе ребенка.
Да уж, малыш.
Но — слово дано. Я обещала твоей маме, и я тебя выращу. И когда-нибудь расскажу тебе про Ниту. То есть про Аншшшшараниту эн Шшарраласс из ссарешесс. Все расскажу.
Но сейчас надо решить, что рассказать Ване. Тем более, что брат уже заметил младенца — и ошалел.
— Маша?
— Я.
— А это… откуда?
И что я ему должна была ответить? От верблюда?
Я набрала воздуха в грудь и принялась вдохновенно врать.
— Ваня, а здесь это в порядке вещей?
— Что именно?
— Детей бросать?
Братец кролик захлопал ушками.
— К-как бросать?
— Ничего страшного я в лощине не нашла. А вот ребенка какая-то зараза выкинула.
Прости меня, Нита. Но как его еще легализовать? Если я сейчас братику про змей расскажу, он меня в психушку сдаст. Или, еще того хуже, в церковь или в охранку. Оно мне надо?
А вот ситуация с брошенным ребенком — самая обыкновенная.
В двадцать-то первом веке такие твари встречаются, а уж здесь…
Ваня почесал в затылке. А потом посмотрел на меня неожиданно серьезным взглядом.
— Маш, ты ведь мне врешь.
Вот не ко времени эта проницательность. Но…
— Ваня. В лощинке ничего страшного. А ребенка кто-то выкинул.
Вышло очень увесисто.
Ваня почесал макушку для лучшей стимуляции мыслительной деятельности.
— И… что теперь?
На этот вопрос у меня ответ был.
— Первое — мы оставляем ребенка себе. Второе — едем, выкупаем землю у города. Третье — освящаем место, чтобы сюда люди без страха ходили. Четвертое — крестим малыша. Думаю, ему пойдет имя Нил. Пятое — начинаем наше маленькое дело.
Ваня только головой покачал.
— Знаешь, странно все это…
— Знаю. А потому — учти. Мы с тобой даже до места не доехали… где мы могли найти этого ребенка?
— Тут неподалеку перекресток, — задумался Ваня. — Вот, могли и там оставить.
— Прямо так, в пеленках…
Ребенок действительно был завернут в обрывки ткани. Я подозревала, что это рубашка самой Ниты, вряд ли у змеюшки было что-то еще. А в золотые листы ребенка не завернешь, неудобно будет.
Малыш захныкал.
— Голодный, наверное. Или обгадился, — определил Ваня.
Я махнула рукой.
— Где здесь поблизости деревня? Хоть какая? Молочка бы купить, козьего…
Кормилицу мы не потянем, а вот козу…
Домой мы добрались только к вечеру.
Какие там дрова?
Купили большой горшок козьего молока, договорились приезжать раз в два дня, сразу покормили малыша, купили для него хоть какое приданое, выслушали кучу соболезнований и негодований на матерей-кукушек, которые детей выбрасывают…
Было обидно, но…
А что я еще могу придумать?
Дома нас уже встречали. Мамаша первая выбежала на порог, ахнула, всплеснула руками и запричитала.
За ней выскочили Арина и Петя.
— Ваня?