Галина Гончарова – Попасть - не напасть (страница 77)
— А как? — воспользовалась я случаем. Чего б не спросить?
Девушка нахмурилась.
— Гадко было. Очень гадко и грязно…
— Расскажешь?
Губы девушки дрогнули.
— А и расскажу. Пора уж…
История вышла действительно гадкой и грязной.
Кем была златоглазая, она не рассказывала. Упомянула, что поссорилась с кем-то намного более сильным, была побеждена, бежала. Не было другого выхода.
— Ты ведь не человек? — уточнила я.
— Нет.
— А кто?
— А ты хочешь это знать?
— Есть подозрение, что все равно расскажешь.
Девушка хмыкнула.
— А если так?
Моей руки коснулось нечто. Я опустила глаза, и невольно ахнула.
— Ежь твою рожь!
Но если девушка рассчитывала, что я тут в обморок упаду, или истерику устрою…
Щаззз!
После нашей российской реальности, она уже не котировалась.
Подумаешь, до пояса нормальная девушка, а ниже пояса — змеиный хвост. Золотой, кто бы сомневался. И чего тут пугаться?
Вот вы хоть раз в пенсионном фонде были? А в поликлинике? А налоговую декларацию заполняли?
Вот где ужас-то! А получеловек-полузмея… и что?
— Кусаться будешь?
Девушка рассмеялась, коротко и невесело.
— Не буду. Хорошо, что ты не боишься.
Я пожала плечами. Не могу сказать, что я в диком восторге, но и ужас тоже изображать не стану.
— Не боюсь. Что дальше было?
— Я бежала. Сил не было, меня подобрали монахи. И там был один человек…
Я подняла брови. А подробности можно?
Можно.
Как оказалось, скит — не просто так стоял. На тот момент в нем жил один человек, которому и вовсе не жить бы на белом свете.
Демидовы, да…
Гнилое семя, дурное племя.
На тот момент у патриарха Демидовых, то есть старшего мужчины в семье, который и получил основное наследство, было семеро детей. Четыре дочери, три сына. Вот, младший и начудил.
В плане маркиза де Сада.
В детстве кошек и собак мучил, в юности за людей принялся. Начал девушек резать… родные первыми поняли, что "это ж-ж-ж неспроста". Допросили юношу по всей строгости, ужаснулись, и увезли в Березовский. В скит.
И охрану приставили.
Такой вот расклад.
Два монаха, два охранника и сам Иван Демидов. Младший сын.
Понятно, что здесь делал Андрей Демидов? А, то самое. Брата навещал.
Я задумалась.
— А как же он тебя не того-с? Андрей?
— Что толку над бесчувственным телом издеваться? — пожала плечами красавица. — Я ведь и не соображала ничего… хоть ты убивай меня тогда. А чуть позже, когда я в себя пришла, Андрей приехал. Меня увидел, с собой забрал, Иван хоть и злобился, но спорить не решился. Мне сказал, чтобы возвращалась, он-де ради меня на все готов.
— Ты поверила?
— Я ведь о нем ничего не знала. Это потом он сам рассказал, скольких убил, скольких…
Девушка замолчала, прикусила кончик косы, и прошло минут десять, прежде, чем она заговорила снова.
— Андрей не таким был, как брат. Мне так казалось. Любил меня, на руках носил, красивый, веселый…
— А разве ваше племя может… с людьми?
— Можем. Только никогда не связываемся, — махнула рукой девушка. — Мужчины еще погулять могут, а женщины стараются подальше держаться. Для меня день пройдет, а для него — год. Такой вот… — она задумалась, и я помогла подобрать слово.
— Мезальянс?
— Да, что-то вроде. Мы и любим сильнее, и переживаем острее, кому ж охота потом тысячу лет любимого оплакивать? Видеть, как он стареет, как…
— А тут ты себя плохо чувствовала. И не убереглась.
— Я даже истинный облик принять не могла. Так мне плохо было.
Я кивнула.
— С этим понятно. А потом… полюбила?
— Да.
— А потом Андрей Демидов женился. А тебя захотел оставить любовницей.
Девушка скривила губы.
— Все еще хуже.
— Даже так?
— Так, Маруся. Я ведь дурочкой была, я ему свое имя открыла, и родовой знак отдала. Думала, навек мы связаны.
— Родовой знак?
— Видишь мои волосы? Хвост…
— Вижу. Красиво.