Галина Гончарова – Попасть - не напасть (страница 61)
— Цыц! Дай посмотрю, — я метнула на сковородку еще порцию хлеба и подошла к печке.
Нога была явно лучше. Отек спал, надо будет перебинтовать еще раз. И полежать.
Это я и сообщила.
— А что мы сегодня будем делать? — Ваня с удовольствием отдал в мои руки бразды правления.
— Спроси, чего мы делать НЕ будем, — ухмыльнулась я. — Сидеть и отдыхать. А остальное все будет.
Арине это явно не понравилось, но кто ее спрашивал?
— Доброе утро, детки! Я смотрю, вы уже завтрак приготовили?
Мамаша лучилась улыбкой, словно изотоп урана. Бессмысленно и беспощадно. И беззубо. Во рту у нее, дай бог, зубов шесть оставалось…
Сегодня коричневая блузочка сменилась на голубую, в цветочек, но юбка осталась та же самая.
Кудельки волос были кокетливо заколоты здоровущим гребнем.
И к столу она направилась так же прямой наводкой.
— Руки! — рыкнула я.
— Что?
— Мыть руки и умываться, — пояснила я. — Обязательно для всех, потом завтракать.
— Маша, ты слишком много на себя берешь!
— Кто платит, тот и распоряжается, — огрызнулась я. — так сколько денег я высылала каждый месяц? Десять рублей, значит?
Арина навострила уши. Мать замялась, потом дернула головой (подбородки воинственно колыхнулись, все четыре) и пошла в атаку.
— Ты знаешь, как все дорого?
— Знаю. Так куда деньги пошли?
— На хозяйство!
— Незаметно! Иди мой руки, потом завтракаем, а потом займешься хозяйством, раз уж о нем заговорила, — прищурилась я. — Что выбираешь? Мыть, стирать?
— У меня суставы от воды опухают!
— Ничего страшного, от веника они не опухнут, — я ухмыльнулась. Веник, швабра… уж что-что, а изготовить знаменитое орудие труда — несложно.
— И нагибаться я не могу, у меня голова кружится.
— Значит, не будешь нагибаться. Будешь заниматься уборкой, метлу дадим. Итак, руки — и за стол.
Мамаша засопела не хуже Арины, но подчинилась. Котлеты на гренках пахли вкусно, подозреваю, она на запах и выползла.
На пожрать все мастера. Посмотрим, как на "поработать".
Вот с поработать было плоховато.
Арина на меня шипела и огрызалась, но видя, что я не командую, а сама вкалываю, успокоилась и взялась за тряпки всерьез.
Стирка велась по методу дачного ноу-хау.
Сложить тряпье в корыто, залить водой, добавить мыла и как следует потоптать ногами. По такой методике Арина стирала даже с удовольствием, а Ваня выжимал и развешивал.
Помимо этого, он таскал, прибивал, договаривался с соседями…
Мамаша ворчала, но упорно выметала грязь и терла пол шваброй.
Петя требовал работы, и мы свалили в корыто всю посуду.
Залить водой, посадить мальчишку рядом, и пусть отмывает потихоньку. Петя согласился и принялся за работу.
Я участвовала везде.
Вытряхивала из шкафов постельное белье, определяя, что постирать, и сама выплясывала в корыте, показывая Арине, как сделать лучше.
Полола сорняки во дворе, собирала мусор, сбрасывала все в костер…
— Ваня, нам нужна новая выгребная яма. Забор починить, крышу подправить, сарай…
— Маша, а денег хватит?
— На дело? Хватит!
Деньги у меня были по-прежнему при себе. В комнате я ничего не оставляла, и как выяснилось, не зря.
Когда Петя выглянул во двор и жестом подозвал нас всех, показывая, что надо молчать, мы переглянулись, но пошли.
Как оказалось, не зря.
Матушка была занята.
Сидела и перетряхивала мои вещи.
Меня аж саму затрясло.
— И что тут происходит?
— Вот, смотрю, что постирать надо, складываю… — залебезила мамаша, но меня таким было не провести.
— Денег там нет.
— А?
— Они все в банке. С собой у меня на мелкие расходы и на дорогу. И согласно завещанию, снять деньги могу только я. Распоряжаться буду тоже я. Вопросы есть?
— Ты… ты…
— Могу вообще уйти. И ты ни копейки не получишь. Я-то проживу…
Мамашу аж затрясло.
Денег хотелось. Бесконтрольно и побольше. А тут оказалось, что к ним прилагается стервозная дочурка.
— Вот как ты платишь мне за любовь! Я тебя растила…
— Ночей не спала, дней не жила, — продолжила я в том же патетическом тоне. — Последние пять лет не спала и не ела — я. И деньги вам отправляла тоже я. Десять умножить на двенадцать — сто двадцать. Умножь еще на пять — шестьсот рублей. Куда ты их размотала?
Ваня аж головой затряс, то ли от огромности суммы, то ли…
— Маш, а ты считать так хорошо умеешь?
— Ваня, я в доме купца жила. Значит так, мать, руки от моих вещей убрала раз и навсегда. Узнаю, что шарилась — уйду из дома. Не пропаду.
— Бросишь братьев и сестру…
— Найду, как их устроить. Но ты ни денег не получишь. Останешься одна, и лезь куда пожелаешь.
— Креста на тебе нет!
— Хм…