Галина Гончарова – Попасть - не напасть (страница 112)
Народ грохнул смехом.
Тетка побагровела.
— Да что б я своему Егорушке да разрешила на такой жениться?! Никогда!!!
— Конечно, никогда! И свататься пусть не приходит. Не для него я сестренку ращу, кого приличнее найдем!
— Да кто б еще позарился!
— На красивую и умную девушку с хорошим приданым? Авось и найдется кто поумнее вашего сыночки, — отрезала я.
— Ты, чадо, не много ли на себя берешь? Господь наш, Иисус Христос простил блуднице ее грех. А ты, значит, себя выше Него поставила?
За нашими спинами, словно из-под земли вырос поп. Я прищурилась на него, но спорить не стала. А тетка и подавно.
Задергалась и попыталась удрать.
Не дали.
— Злословие не меньший грех в глазах Его, нежели убийство. Помни об этом, чадо божье…
Тетка закивала — и удрала с рекордной скоростью, даже не пробуя попросить благословения. А я повернулась к попу.
— Благодарю вас…
— Отец Игнатий.
— Благодарю вас, отец Игнатий.
— Поверьте, это был мой долг. Могу ли я пригласить вас в гости — ненадолго?
— Конечно, можете, — кивнула я. — Мне бы сестру успокоить…
Ага. А еще если поп всем показывает, что он на нашей стороне, значит, там и правда все в порядке. А вот у оппонентов — нет.
Примерно так и мыслят местные люди. Отказываться нельзя ни в коем случае.
Я крепко взяла за руку Петю и пошла вслед за попом. Сзади Иван вел под руку Арину, и негромко, но отчетливо (молодец, братик, моя школа) успокаивал ее.
— Не переживай! Маша правильно говорит, не отдадим мы тебя в эту семью! Они ж тебя сожрут, не глядя! Ужасные люди! Я понимаю, любовь, но такое счастье тебе и даром не надо, и с доплатой не надо…
И когда что успел перенять?
Вот, подражатели малолетние!
На первом этаже церкви мы задерживаться не стали, прошли в боковое крыло и поднялись на второй этаж. В комнаты, которые вполне пристали бы какому-нибудь купцу средней руки. Типичный деловой кабинет.
Туда нас и провели.
— Мария Петровна, если вы позволите…
А куда я денусь? Позволите, не позволите… приказы надо уметь красиво оформлять просьбами. Отказ от беседы, я так понимаю, не предусмотрен.
— Мои родные?
— Подождут вас тут.
— Просто подождут? — прищурилась я.
— Просто подождут, — подтвердил мужчина.
Ну… тогда ладно.
Я склонила голову в знак согласия, успокаивающе всем улыбнулась и пошла за мужчиной. Отец Николай привел меня в большой кабинет.
За столом сидел мужчина лет шестидесяти, осанистый, седобородый, с пронзительными голубыми глазами.
Я, недолго думая, поклонилась.
— Благословите, отче…
Благословение мне подарили. И вежливо поинтересовались.
— Мария Синютина, не так ли?
— Так. Эммм…?
— Протоиерей Алексей.
Я мысленно скрипнула зубами.
Протоиерей. Один из высших местных церковных чинов…
Ну, держись, Маруся! Ёжь твою рожь, попала!
Надеюсь, на лице у меня ничего подобного не отразилось.
— Ваше преподобие.
Как обращаться и как кланяться, я знала. Осталось выяснить, какого черта от меня нужно этому типу. Протоиерей, очень жирный церковный чин. И общаться с какой-то мещанкой?
У груди недовольно завозился Нил. Я погладила его по рыжей головке.
— Это и есть ваш найденыш?
— Он самый, ваше преподобие.
— Богоугодный поступок, чадо. Говорят, за одного сироту пригретого, Господь наш семерых своих дает.
Я едва не фыркнула вслух.
Если за каждого пригретого мне семерых отжалеют… двадцать восемь штук получится? И парочку можно за маман добавить… пора открывать детский сад.
И — вешаться. Но вслух я это говорить постеснялась.
— Я в тот момент о таком не думала. Не бросать же ребенка на гибель?
— А это вдвойне зачтется.
Тридцать детей медленно трансформировались в шестьдесят. Брррр…
— Но хотелось бы знать, где ты его нашла? В лощинке — или на перекрестке?
Хм…
В околотке была озвучена одна версия, мамаше другая, мне дают понять, что я под колпаком? Получи в обратный зад, как говаривала моя подруга.
— Наверное, в лощинке, ваше преподобие.
— Наверное?
— Я на тот момент и не подумала… мы как раз перекресток проехали, а мне… понадобилось. А он в кустах лежал, я точно не знаю, лощинка там или уже нет… совсем рядом с перекрестком…
— Вот оно что. А при нем ничего не было? Может, записка какая, или на рубашечке что вышито?
— Да он в кусок тряпки был завернут, — вознегодовала я. — Какие там записки! Простите, ваше преподобие.
Протоиерей закивал.