Галина Гончарова – Перевал (страница 24)
– Слушай с уважением, – парировал Робин, вытирая слезинку. – Зачитываю!
– Вивисекторша!
–
– Это как она себе представляет? Вскрывать же придется?
–
– А с каторги могут и выпустить. М-да, души – это сильно.
Робин скомкал письмо и запустил им в приятеля.
– Издеваешься?
– Оцениваю! И не смей так неуважительно относиться к важному документу! Я, может, коллекцию собирать буду! Так и назову: письма прекрасного о чудесном. Или прелестного о вдохновенном…
– Жаль, Хью о твоих мечтах не знал, сколько добра на растопку пошло!
– История ему не простит! – торжественно провозгласил Матео.
– Зато я прощу.
– Ты – толстокожий бегемот! Тебе девушка поверяет самые свои сокровенные и сердечные мечтания, а ты?
– А я?
– Хрю!
– Сам такой. Два раза!
– Да хоть три! И ведь раньше я думал, что это нормально, представляешь?
– Вполне. Я и сам так думал, пока с Элисон не пообщался. Сара со мной примерно в таком тоне и разговаривала.
– Серьезно?
– Да.
– Жуть! Но сейчас-то ты из-за этой кривляки не переживаешь?
Робин коротко обрисовал тропу, по которой следовало отправиться нежной и возвышенной Сарочке. Нет, не в горы, в горах такой анатомии не обнаружено.
– Переживал. До приезда Элисон, кстати, а потом как отрезало.
– Посмотрел, какие бывают нормальные женщины, и одумался.
– Как-то так. На такой, как Элисон, жениться и нужно, вот она – настоящая. А не эти куклы раскрашенные…
Матео кивнул.
– Лисси бы тебя точно не бросила. Скорее уж оплеух надавала, чтобы не раскисал.
– Точно!
– Она настоящая…
– Замечательная!
Мужчины подозрительно переглянулись.
Подумали пару минут. А поскольку знали они друг друга давно и ссориться не собирались ни по каким поводам, пришли к единому выводу.
– Если ты ей понравишься, я на пути не встану.
– И я у тебя. Если она сама решит – пожалуйста.
Робин пожал плечами.
– Я подозреваю, что она на нас смотрит как на друзей. Но поухаживать попробую. Так, ненавязчиво.
– И я тоже, если не возражаешь.
– А как вообще ухаживают за девушками, если ей цветы дарить нельзя? И стихи я подзабыл?
– Не знаю. Но думаю, надо у нее самой спросить. А цветы-конфеты… Лисси скорее справочнику обрадуется. Или книгам.
– Вот точно!
Парни переглянулись и рассмеялись.
Действительно, почему не попробовать? А там пусть Элисон сама решает, что ей делать – и как! И кого выбирать – тоже!
– Мама!!! Ну почему вы с отцом такие жестокие?!
– Потому что!
– Мама, я его люблю!
– Любит она… иди кур покорми!
– Даже на ярмарку нельзя!
– Вообще будешь дома сидеть, пока не поумнеешь!
Алина Эрмерих проводила воспитательную работу с Лизой. Дочь возмущалась и сопротивлялась! А что? Она уже взрослая! Что эти родители могут понимать?
Они жизнь прожили… в их время вообще все не так было! А она любит Аарена! И все у них будет хорошо! Просто дайте им свободу и позвольте жить своим умом!
Алина, которая подозревала, что ума-то дочери и не досталось, вместо него что-то другое отросло, свободу давать не собиралась. Наоборот, рассказала все мужу.
Альдо тоже проявил поразительную черствость, выдрал Лизу вожжами, хотя и не сильно, и запер в комнате. Потом уж, через несколько дней, приставил помогать по хозяйству, но обещал чуть что – и опять за вожжи. Они не отцветают, это не крапива, ими в любое время года получить больно.
Лиза рыдала, но отец и мать оставались глухи равно к мольбам, угрозам и объяснениям.
– Мам, ну что такого, что ты его семью не знаешь? Всякое же бывает, вон Жозеф – пьянь горькая, а родители хорошие были!
– Вот! А выдай тебя за такого Жозефа замуж, поди, слезами зальешься. Так-то и не скажешь, что у него бутылка – лучшая подруга.
Алина тоже не могла достучаться до дочери.
Может, она и древняя старуха для нее, но… какие-то вещи остаются неизменными во все века.
Если знаешь семью, можно предсказать и характер, и поступки самого человека. Оно понятно, в семье не без урода, но ведь есть и такие семьи, где все – уроды. Всякое случается, так дочку отдашь, а потом она за себя наплачется, а ты за нее втрое.
И если у человека хорошие намерения, он втихорца голову девке дурить не станет. Честь по чести к родителям придет, поговорит… а даже если на первый раз его поленом и погонят, так оно тоже проверка. Не придет второй раз?
Не нужна ты ему, если он при первых же трудностях сдулся.
Не хочет к родителям идти, втихаря голову крутит? Не для добра ты ему нужна, это уж точно. Побалуется и выкинет, а то и еще чего похуже придумает. Но объяснить это дочери Алина не могла.
Влюбленные идиотки – глохнут, слепнут и тупеют разом, тут остается только работой загрузить до просветления и стеречь, чтобы не сбежала. Так что – иди кур кормить, они сами себе зерна не найдут!
Лиза так и сделала.
А когда зашла за угол дома, наткнулась на Марию.
Младшая сестра подмигнула ей и протянула клочок бумаги.