Галина Гончарова – Перевал (страница 19)
Элисон сосредоточилась.
Это лечить ей сложновато, не ее профиль, и то – она может! Она работала с людьми!
А вот ЭТО воздействие…
Вот тут ей равных, наверное, и нет!
Зеленые глаза загорелись в темноте хищными огнями. Амулеты?
Да будь у вас с собой хоть что! Вам оно не поможет!
Фабиан ничего и почуять не успел, просто улегся навзничь, на руку, и его сковал крепкий глубокий сон. Кошка пока держалась за спиной Элисон.
Кошки.
Две кошки и один кот. Призыв услышала не только Элисон, и ей крупно повезло, что ее кошка очнулась раньше, чем добрались те две. А то могли бы и сожрать… хотя нет!
Не могли бы!
Элисон скорее сама бы их приложила так, что только хвост держи. Магия разума… она действует на всех, у кого есть разум.
Кошки держались пока позади, потому что Элисон проще было послать волну своей магии вперед. Не точечно, а просто – вперед. А вот когда все уснут… да, все четверо крепко и глубоко спят, и она им в этом неплохо помогла, и рядом никого нет. Вот теперь можно выйти из тени.
Котенок тоже спит.
Впрочем, это сейчас не так важно. Элисон вытащила нож из-за пояса у Фабиана, поглядела на лезвие, примерилась – и срезала с котенка веревки. Кошка тут же оказалась рядом, цапнула свое чадушко за шкирку и потащила в темноту. Проснется, конечно. К утру и проснется, но сейчас его и правда лучше убрать отсюда. Не надо ему попадать под магию, которая тут будет твориться. Никому не надо.
Элисон вернула нож на место, опустилась рядом на колени. Положила пальцы на виски Фабиана.
И…
Сложно ли магу разума создать хороший такой, грамотный и длительный кошмар?
Ничуть!
Добавить сна, и побольше, чтобы не проснулся негодяй, – и творить!
Правда, своими кошмарами Элисон поделиться не могла, но горные коты щедро предоставили ей свои воспоминания. И у каждого было – свое.
Были тут и охотники. И раны. И убитые охотники. И капканы были, и лавины, и много-много боли… природа – вообще жестокая штука. И прежде чем умиляться милым пушистикам в природе, стоит поинтересоваться, как они выживают, чем питаются и кто на них охотится. Иногда это знание может превзойти самые страшные кошмары, созданные человеческим воображением[4].
И вот сейчас Элисон щедро делилась этим с Фабианом. Не давила, а словно вуаль накидывала на его разум, и пока не снимет… или пока не развеется само, с первыми рассветными лучами, будет он видеть эти кошмары. Еще как будет.
Та же процедура повторилась еще три раза. Главное – слепить первый кошмар, потом-то его можно повторить хоть сто раз. Захочет Элисон – и через год его воссоздаст во всей красе! А потом магичка поднялась и тяжело шагнула в темноту. Сил было потрачено много, девушку повело, пошатнуло…
Кошка тут же оказалась рядом, подставила пушистый бок, подперла спиной, мол, держись. Элисон вытянула руку, и в нее скользнула мокрая от слюны цепочка.
Девушка еще раз коснулась кошачьей головы.
Не убивать. Не ранить. Не делать такого, из-за чего сюда нагрянут облавы, а то сами же коты и пострадают.
А в остальном – свобода лап и хвостов!
И совесть Элисон ничуть не мучила.
Котенок был абсолютно здоров, так что его можно было и разбудить. Что девушка и сделала. Получила уважительное короткое «мя» уже от трех кошек, и ее со всем почтением проводили к месту, в котором она оставила велосипед. Там Элисон и устроилась.
С кошкой и котенком.
Кошка с одной стороны, котенок с другой, подстилка из веток на камнях… не идеально, но Элисон надеялась на лучшее. Костер разводить нельзя, но с такими двумя грелками не замерзнешь. Ничего, перетерпит она одну ночь как-нибудь.
Чем сейчас заняты кот и кошка, которые пришли на помощь, она не интересовалась. Ни к чему.
Главное она сегодня сделала.
Кто-то может сказать – это хищники! Добыча и все такое… Элисон готова была спорить!
Добыча – это то, что ты убиваешь для пропитания. Вот не прожить тебе без этого кролика, дети голодать будут, ты пошел и убил его. Это она понимала.
Вот расплодились в лесу волки, овец режут, людей убивают… устроили облавную охоту. Тут тоже понятно.
Вот есть животное-людоед…
Но если ты убиваешь просто ради удовольствия? Ты ни в чем не нуждаешься, просто ты вот такой кровожадный?
Этого Элисон не понимала и не собиралась. Тем более по отношению к горным котам, которых и так мало! Нет уж!
Это не охота, а мерзость! И она полностью в своем праве.
И кошаки – тоже. Что бы они ни задумали.
Рассвет настал в свое время. Парни спали. И полдень тоже едва не проспали, магия Элисон сбоев не давала, но когда-то заканчивается и ее заряд. И первыми достучались до сознания Фабиана Лернера не лучи, о нет!
Первым до его сознания достучался запах.
Даже не так.
Это был воистину ЗАПАХ!
Ядреный и вдохновенный, пронзительный и пронизывающий, он перехватывал горло и мешал разговаривать, вызывал кашель и выбивал слезы из глаз.
Атмосфера была им насыщена до такой степени, что казалось, даже пролетающий ветер брезгливо морщится, не желая носить с собой ВОТ ЭТО!!!
Есть же пределы и терпению порядочного ветра!
Запах плыл над небольшим лагерем и действовал не хуже нашатырного спирта. Правда, сразу Фабиан встать не смог.
Голова болела адски.
После ночи кошмаров, в которых на него охотились коты и кошки, в которых он сам был то котом, то кошкой, тонул, попадал в капкан, удирал от охотников… и каждый раз ему было БОЛЬНО, Фабиан с трудом мог двигаться. Но запах не тетка.
Встать и двигаться ему просто пришлось.
А там из палаток показались и приятели.
– А…
– Эгх…
Полу пришлось хуже всех. То ли как самому молодому, то ли как самому неустойчивому – парень с жалобным скулежом тошнился на угол палатки. Куда уж там отползти!
И на это-то сил не было, если бы брат за шиворот не придержал, он бы в свою желчь лицом свалился. Но кое-как удержался на четвереньках…
Примерно за полчаса парни доползли до ручья и едва не утонули.
Они и пили, и пили…
Потом долго лежали на берегу, приходя в себя.
Потом принялись раздеваться.
От одежды воняло так… ее можно было положить в одном конце города и найти по запаху с другого конца[5].
От самих парней тоже воняло. Невыносимо.
Нестерпимо.
Первым решился Никлас. Благо ручей тут был достаточно спокойный, мелкий даже, тек по камешкам и не грозил утащить за собой. Вот в ручей он и шагнул.