Галина Гончарова – Перекрестки (страница 81)
Надо искать союзников, создавать альянсы, приводить в действие давно заготовленные планы…
Кардинал Санторо умирать не собирался. Он собирался править, хотя бы и руками Филиппо Четвертого.
– Принц признает ее ребенка!!!
Эданна Франческа металась по комнате.
Старая ведьма взирала на нее спокойно, можно даже сказать – философски.
– ТЫ!!! Ты мне говорила, что никто от его… от его высочества не понесет! И что?!
Ведьма смотрела на эданну глазами ленивой кошки на завалинке. И чего эти странные люди все суетятся и суетятся? Странные, и все тут…
– Ты…
Эданна устала метаться и упала на стул напротив ведьмы. Та подняла брови.
– Выговорилась – или еще побегаешь?
– Да я…
– Молчи. – Ведьма голоса не повысила, но как-то так у нее грозно вышло, что эданна Ческа дернулась, едва не свалившись со стула. – Молчи и слушай. Либо не от него ребенок, либо не доносит она его, либо похоронит. Тебе что больше нравится?
Эданна Франческа сморщилась.
– Ну… у меня есть выбор? Кроме как ждать?
– Выбор-то всегда есть, – меланхолично отозвалась ведьма. – Так что ты хочешь?
– Чтобы эта гадина скинула! – рявкнула эданна Ческа. – Если я не могу родить принцу первого ребенка, то и этой гадине нечего…
– А ты понимаешь, что за это заплатить придется?
– Сколько? – рыкнула Ческа. Ведьма искренне рассмеялась. Получилось похоже на воронье карканье, но она старалась. Правда-правда.
– Ты что, думаешь, за такое деньгами платят?!
Ческа дернулась.
– А чем?
– Душой, вестимо. Шагом во тьму, если хочешь, – пожала плечами ведьма. – Это тебе надо, тебе и делать придется. Ритуал провести, жертву принести… и если ты думаешь козлятами или голубями отделаться, так зря. Тут человек понадобится…
– Но… я…
Эданна замолчала.
Так резко, словно ее выключили.
– А ты как думала, эданна? Провести ритуал я могу, только вот на твоего он не подействует. Это должен делать тот, кто с ним спал, а я уж не по этой части.
– Дрянь!
– А ты думала, заплатишь – и все будет хорошо? С этим ритуалом так не получится, тут и тебе ручки приложить придется. Хочешь?
Эданна Франческа задумалась.
Последнее время ей было сложно.
Когда принц начал спать с даной Алессандрой, положение эданны Чески не то чтобы пошатнулось, но… стало менее стойким, что ли?
Есть одна, будет и вторая. Есть вторая, будет и третья, четвертая, десятая – и не случится ли так, что к одной из девиц его высочество прикипит сильнее, чем к Франческе?
Да запросто!
Только постараться нужно, ну так баб много! Можно и поискать нужную… хоть по форме, хоть по цвету.
И пошли шепотки, переглядочки…
Франческа знала, что принц к ней не охладел, что бывает он в ее постели так же часто, как и раньше, а то и почаще, но… не объяснишь же всем и каждому?
Нет, не объяснишь…
А коли так…
– Когда можно этот ритуал провести? И что я должна делать?
Ведьма взглянула в окно. Что-то посчитала, подумала…
– Да хоть бы и завтра. Как раз новолуние будет. А что делать будешь… сейчас я объясню. Как раз заклинание выучишь…
Даже если эданна и пожалела о своем согласии, выбора уже не было.
Поздно…
Катакомбы…
Жертвенник.
И чернота над ним.
В полнолуние тут будет видно луну, но сейчас новолуние – и все черно. И страшно…
Горят дымным пламенем факелы на стенах, чернеет камень алтаря, и Ческе кажется – он впитывает свет всей поверхностью. Словно втягивает в себя.
И кровь тоже впитает…
На алтаре пока пусто. Но к четырем кольцам уже привязаны веревки, для рук, для ног…
Она стоит в одном плаще на голое тело, ноги отчаянно мерзнут, но одеваться нельзя. Уже сейчас… уже… двое мужчин вводят под руки третьего.
Тот или пьян, или опоен, но не сопротивляется. Послушно ложится на алтарь, покорно протягивает руки и ноги…
Его сноровисто привязывают к кольцам так, что грудь почти внатяг, мужчина едва может дышать. Но ему это не важно.
Он смотрит в черное небо остановившимися глазами, и видит там – что?
Жрец медленно шагает вперед.
– Отче наш, низвергнутый с небес, да не угаснет свет имени твоего… [18]Молитва сыплется ритмичными рублеными фразами, прихожане молча слушают, и наконец…
– Да будет так!
Франческа выступает вперед.
Падает плащ, открывая молочную белизну тела, маска едва прикрывает лицо, эданна уверенно подходит к алтарю.
– Да иссякнет чрево соперницы! Да пребудет она бесплодна вовеки! Да отвернется от нее мой любимый!
И одним резким движением вонзает нож в живот мужчине.
Может, Ческа и не справилась бы с жертвоприношением, но тут уже помогает жрец.
Руки, затянутые в черные шелковые перчатки, ложатся поверх белых – и окрашиваются красным.
Мужчина уверенно вскрывает жертве живот, достает внутренности… теперь жертву настигает боль, он кричит, бьется, но поздно, поздно… это просто тело еще не осознало свою смерть…
Жрец запускает руку в разрез и вытаскивает живое, еще бьющееся сердце.