Галина Гончарова – Отражение. Зеркало войны (СИ) (страница 73)
Камни ударили по косоглазым.*
* презрительное название степняков. На самом деле глаза у них не косые, просто узкие, но прозвище закрепилось, прим. авт.
Большого урона нанести не удалось - не та плотность огня, но степняки оживились - и рванули к врагу.
- За короля и Аллодию! - рявкнул Стивен. - Держаться!
И первым, подавая пример, выхватил клинок. А второй рукой отправил в рот настойку из маленького пузырька.
Передернулся от горечи, но не сплюнул. Ни капли. Красноголовик сработал почти сразу.
Сильно забилось сердце, разгоняя кровь по жилам, обрез зоркость взгляд, руки сильно стиснули рукоять легкого, как некогда в юности, меча, в голове поселилась приятная легкость. Кажется, даже солнце стало ярче и желтее.
Навстречу степнякам никто не бросался, невыгодно. Но оскорблять их можно было, чем аллодийцы и занимались, заставляя врага ускорять шаг.
Вот и первый...
Стивен видел противника так четко, от кожаной кольчуги со множеством нашитых блях, до узких черных глаз, от усов-подковки до стоптанных сапог... не уклоняться.
Грудь в грудь, сила на силу...
Отвести клинок в сторону - и кинжалом, зажатым во второй руке - в живот. Туда, где бляхи чуть разошлись.
Синеватая сталь хищно вспарывает кожу, на землю высыпаются блестящие сизые внутренности, воздух заполняет запах крови и дерьма...
Плевать!
Недолго ему нюхать осталось!
Степняк корчится с воем где-то под ногами...
Первый!
Интересно, сколько еще окажется на его счету?
И Стивен стоял, легко отводя удары, парируя их, обрубая руки и головы, полосуя вдоль и поперек податливые тела...
И рядом с ним стояли его люди.
Всего два десятка.
Стояли с отчаянием обреченных, зная, что это последние их минуты... и все же желая забрать с собой побольше врагов.
Стивен видел, как упал с рассеченной грудью пехотинец, уже падая, вонзая кинжал в ногу убившего его степняка, как другой сам насаживается на клинок, лишь бы последним усилием достать врага, сомкнув костенеющие в последней хватке руки на шее противника.
Видел, как оседают один за другим его люди.
Их оставалось двое или трое, когда настал и его черед.
Болезненным спазмом сжало сердце, и понимая, что это - конец, что через несколько секунд он упадет, Стивен прыгнул вперед.
Последним прыжком, последним усилием.
Рассмеялся - и ударил.
Он еще увидел, как катится по камням голова противника, а потом в груди стало невыносимо холодно. Его ударили с такой силой, что пробили кольчугу, и меч вылез на ладонь из его спины.
Больно не было.
Просто солнце стало стремительно темнеть... но это уже было неважно. Все было неважно.
Капитан королевской гвардии, барон Стивен Варраст, до конца исполнил свой долг.
Он был свободен.
Он был - победителем.
***
Кал-ран Мурсун долго не мог поверить в происходящее.
Да, они взяли крепость, положив малым не сотню своих. Кто-то убит, кто-то ранен так тяжело, что не сможет держать оружие или не доживет даже до рассвета.... И кто?!
Два десятка раненых!
Смертники...
Варраста Мурсун признал почти сразу. Но где Торнейский?
Крепость была пуста, словно орех. Медленно до кал-рана доходила простая истина - его провели. Он ломился в открытую дверь.
Торнейский ушел.
Может быть, потайным ходом...
Оставил на стенах смертников, чтобы создать иллюзию присутствия в крепости, а сам ушел. Опять ускользнул сквозь пальцы...
А эти люди!
Два десятка человек лежали рядом. И лица их в смерти были спокойными и довольными. Они сделали то, что хотели.
Задержали врага.
Дали возможность уйти своим.
Умерли в бою...
- Отправьте по окрестностям разведчиков. Если Торнейский ушел потайным ходом, то где-то этот ход выходит на поверхность. Надо просто найти это место - и пойти по его следам. Шевелитесь, каган ждать не будет!
Это понимали все.
И шевелиться начали вдвое активнее.
А Мурсун так и стоял над телами аллодийцев, вглядывался в мертвые лица. Ни одного сильного молодого воина. Ни одного. Калеки, раненые, те, кто не мог идти... под ноги ему попался пузырек, Мурсун поднял его, принюхался...
Настойка безумия. Вот даже как...
Они все были обречены. Приняли настой, чтобы держаться на ногах - и сражались.
Мурсун долго молчал. А потом махнул рукой кан-ару.
- Похороните их.
- Мой кал-ран?
- Похороните. Не глумитесь. Они это заслужили. И камень поставьте, что ли?
Кан-ар кивнул. Бросил руку к груди в жесте повиновения.
- Да, мой кал-ран.
- Они ушли, как воины. И надо уважать их решение.
Кан-ар молча поклонился. А что тут скажешь?
Да ничего. Остается только выкопать рядом с Дораном большую братскую могилу. И уложить в нее, не раздевая, не грабя покойников, как есть, с оружием и доспехами, два десятка тел.
Постоять пару минут, засыпать - и поставить сверху камень. Тяжелый...