Галина Гончарова – Отражение. Зеркало отчаяния (страница 4)
И мог бы завещать свое состояние дочери и жене, а не сыновьям от первого брака. Но с ними Лорене справиться не удалось. Драгоценности она унесла, и только. Вырвать больше завещанного не получилось.
Впрочем, юная вдова не унывала. Будучи представлена ко двору, она закрутилась в вихре удовольствий, и тут ей на глаза попался ОН!
Герцог Томор Домбрийский.
Вдовец, его жена умерла, оставив мужчину с маленькой дочерью на руках… Потрясающее сходство ситуаций, правда? Как тут не воспользоваться!
Тем более что Лорена неосмотрительно оказалась в постели у короля, ее величество этого резко не одобрила и дала ясно понять выскочке, что ей надо спасать свою шкурку. Лорена предупреждению не вняла, за что и поплатилась.
Королева в некоторых вопросах излишним милосердием не страдала.
Схватить наглую выскочку на улице?
Спокойно!
Отвезти к повитухе и вытравить плод?
То же самое.
И кричи, не кричи, кидайся в ноги королю, не кидайся… повитуху еще найти надо, как и похитителей, а попытка возвести напраслину на королеву может дорого тебе обойтись, деточка.
Лоран быстро разъяснил это сестренке, и Лорена прониклась. И принялась охмурять герцога.
Получилось это неожиданно легко. Она вышла замуж, и все было хорошо, правильно и приятно. Большие деньги, роскошный замок и даже молодые любовники… было все!
До сегодняшнего дня.
Герцог Домбрийский умирал, его дочка в монастыре, и у них даже есть еще пара лет, но что потом?
Потом эта монастырская крыса унаследует все, а их выкинет на улицу. С условиями завещания Лорена была ознакомлена супругом очень давно, и они не поменялись ни на йоту. А то, что завещание хранится в столице, в канцелярии короля, лишало последней надежды. Это не местный нотариус, мэтр Сюре, который готов был есть с рук у красавицы герцогини, это – столица. И там таких, как Лорена…
Ах, наедине с зеркалом можно и признаться себе – красота уходит.
И ты видишь морщинки в уголках глаз и возле рта, ах, эти неумолимые морщинки, и лоб уже не так бел и гладок, и пудра, пока спасающая положение, скоро не поможет, и приходится все больше времени уделять своей внешности…
И даже – выдергивать из золотой гривы седые волоски. Пусть они там не слишком заметны, пусть. Но ведь
Молодость ушла, а где то, на что она ее променяла? Где деньги?
ГДЕ?!
Крик души был засчитан братцем, который валялся на диване и курил кальян. Сквозь облака зеленоватого дыма Лоран наблюдал за сестренкой, которая металась по комнате, а потом пожал плечами:
– Не вижу проблем, малышка.
– Ах, ты не видишь проблем?! – повторно завелась Лорена, но брат заставил ее замолчать движением руки. Из них двоих он всегда был взрослее, опытнее, умнее…
Может, он и правда что-то придумал?
– До совершеннолетия девчонки два года.
– Да! Этого мало, мало! И мы не можем ничем распоряжаться!
– Деньгами – не можем. Нам их будут выделять. Тебе – вдовью долю, потом еще на содержание Донэра, твою дочь тоже не забыли… я один, неприкаянный…
Лоран едва слезу не пустил от жалости к себе. Никто его не любит, никому-то он не нужен… Эх-х-х…
– Прекрати паясничать! – рявкнула Лорена. – Ну?!
– И будут выделяться деньги на Марию-Элену. До ее совершеннолетия или замужества.
– Еще замуж ее выдать не хватало!
– Еще как хватало, сестренка! Еще как хватало, – ухмыльнулся Лоран. – Она не сможет выйти замуж без твоего согласия, а ты можешь дать это согласие на брак только в случае, если жених – я.
– Что?!
Лорена без сил опустилась на узорчатый диван рядом с братцем, вдохнула зеленоватый дым, закашлялась…
– Гадость какая! Что ты куришь?
– Это трава хашеля[5], смешанная с медом и толченым жемчугом. Очень дорогая смесь, кстати говоря. Не хочешь попробовать?
– Нет! Кха! Ты с ума сошел?
– А почему нет, сестренка? Мне давно пора жениться, а монастырская воспитанница станет достойной супругой. На пару-тройку лет. Потом, наверное, она умрет при родах, когда надоест мне, но оставит нам наследника всего состояния. И Домбрийского, и нашего… и я с радостью побуду его опекуном до совершеннолетия… еще лет двадцать.
Лорена подумала пару минут, а потом бросилась братцу на шею.
– Лоран, ты самый умный мужчина на свете!
– Разумеется. А что – кто-то в этом сомневался?
Судьба Марии-Элены Домбрийской была решена.
Леди Френсис разливалась соловьем. Найджел поморщился и отвернулся… пожалуй, второй встречи не будет.
Леди старалась, очень старалась, но вот это «мой принц»…
Знали бы вы, как это раздражает!
Юный принц встретил прекрасную принцессу, они полюбили друг друга, поженились, у них родились дети…
Красивая сказка?
Замечательная!
А как насчет того, что принцу Остеону было семнадцать лет, а вот его отцу, королю Аррелю, деду Найджела, хорошо за сорок? И проправил тот еще десять лет с хвостиком!
Считайте!
Дед умер в пятьдесят семь, и умер, кстати, не переставая девок в постель таскать. На одной из них и помер, горячая, видно, стерва оказалась! Отец взошел на престол в двадцать семь! А его сыну, то есть Найджелу, было тогда уже почти десять лет!
Сейчас отцу сорок пять, а Найджелу-то двадцать восемь! И править отец будет еще лет десять, а то и больше! У них род крепкий, порода хорошая, что там! Отец до сих пор мужчина!
Матери уж лет пять как нет, а он в спальню фавориток таскает! И по свидетельству слуг, недовольными дамы не остаются…
И когда сам Найджел взойдет на трон? В сорок? А то и позднее?
А не хочется позднее…
Хочется сейчас царствовать и править самому! Возложить на голову древний венец, властвовать в жизни и смерти людей… хочется. Власть – такая отрава… Только вот никто ему престол уступать не станет, отец еще крепок…
Принц вздохнул, отпил из поднесенного любовницей кубка и сгреб в охапку леди Френсис. Хоть так-то забыться…
Он и не заметил, как блеснули опасными искрами зеленые глаза леди Френсис Сорийской.
Принц хотел править…
Найдутся люди, которые оценят это желание. И помогут. Просто в лоб, сразу, такие вещи не говорятся и не делаются, надо постепенно, полегоньку…
И после следующего сеанса утех леди вздохнет: «Ах, каким королем вы могли бы стать, ваше высочество… как несправедлива жизнь». И может быть, принц взглянет на нее с большим интересом?
Кто знает?