Галина Гончарова – Отражение. Зеркало любви (СИ) (страница 36)
Уж и не надеялся.
Больше месяца прошло, как он увел людей из деревни, больше месяца они прячутся по распадкам и оврагам, пустуют дома и зарастают поля. А только нельзя иначе.
Живы будут - рыбой спасаться будут, корой, желудями. А степнякам попадутся - конец. Смерть ли, рабство, все одно плохо будет. Всем.
Деревенские это понимали, да и доходящие новости вызывали надежду на лучшее. А то ж!
Говорят, сам маркиз Торнейский здесь врага бьет! Да так, что только перья летят!
Говорят, заключил он договор с самим Восьмилапым, пообещав отдавать ему души степняков, и теперь тот кажную ночь душит окаянных.
Говорят...
Собственно, говорили-то степняки, которые отбились от отрядов и попадались в руки старосте и его людям. А чего ж не поговорить, когда тебя пятками в костер сунули?
Бурим не церемонился и партизанскую деятельность разворачивал как следует. На день пути лес прочесывал.
А нечего тут!
Пришли на нашу землю? Вот в нее и ляжете, нам удобрения нужны, и волки, опять же, не кормлены.
Рог Бурим сам отдал сыну, и уж не ожидал, что так получится.
Но и рог, и сигнал...
Сам он мальца учил древней тревоге, все сам.
- ПОЖАР!!! ВРАГИ!!! ВРАГИ, ВСТАВАЙ, ВРАГИ!!!
ВСТАВАЙ, ВРАГИ! ГОРИМ! ПОЖАР! ГОРИМ!
Рог пел в Ухаровке, которую крестьяне хоть и забросили, а все ж приглядывали за родными домами и полями. Не ровен час огонь пойдет, или еще чего...
Что они смогут сделать против степняков?
Так это как поглядеть. Колодец отравить, так, к примеру. Кто хочет, тот найдет, что и как сделать. А тут вдруг - рог.
Повезло еще, что Бурим в тот день приходил в деревню. Риск, конечно, а только всего не учтешь, когда в спешке собираешься. То взять надо, это... вот и оказался староста Ухаровки совсем рядом, минут пять по лесу.
И как недавно, в крепости Ланрон на звук рога вышел сам комендант, так и Бурим решился.
Допускал он всякое, вплоть до того, что мальчика схватили и под пытками вырвали у него тайну. А что? Есть вещи, которых ни один человек не выдержит, куда уж Кариму?
Есть и те, кто не сказал ни слова под пытками, так и умер. Есть. Но рассчитывать на такое - не стоит. А потому Бурим пошел сам. Один.
Правда, сторожился он недолго, аккурат пока не увидел родные аллодийске флаги и лица, не услышал родную речь.
- Наши!!!
Да и Карим себя прекрасно чувствовал, сидел в новенькой, по размеру подогнанной кольчуге на небольшом коньке, а рядом...
Торнейский?
Знамя - его. А шрамов у него вроде не было?
Гадать Бурим не стал, а вылез из канавы и затопал к дороге. Свои же...
Разочароваться ему не пришлось. Действительно - свои. Увидев отца, Карим так сиганул с лошади, что та едва на колени не упала.
- ТЯТЯ!!! ЖИВОЙ!!!
Что родители за детей переживают, оно понятно. А вот что дети за родителей?
Уж сколько и чего передумал Карим в крепости, не имея возможности узнать ничего... Ни о семье, ни о родных, ни о друзьях, ни о деревне - живы? Умерли? Попали в плен? Спаслись и схоронились? Страшное это гадание, и лучше б никому так не гадать. Никогда и ни о ком.
Бурим подхватил сына на лету, ссадил руку о кольчужные кольца, но даже внимания не обратил.
- Сынок, живой...
И больше тут ничего не надо, только обнять, только чувствовать рядом с собой живое тепло и знать - сын. Родной, рядом...
Живой, спасибо вам, боги, вечное и незыблемое спасибо!
- Гхм...
Бурим на минуту отвлекся от сына, и остолбенел. Рядом с ним стоял маркиз Торнейский. Кто-то другой бы растерялся, но армейская выучка сказалась. Бурим вытянулся в струнку.
- Десятник 'Рысей' Бурим Сарей к службе готов!
Рид хлопнул его по плечу.
- Спасибо, старина, за сына.
- Моя честь и верность принадлежат Аллодии и королю!
Рид кивнул - и протянул мужчине свиток.
- Карима я забираю к себе, оруженосцем.
Бурим рот открыл.
- Ваше сиятельство... честь какая!
- Настоящим мужчиной парень вырос. Гордись собой, десятник. Твой род чести не уронил. А еще этим указом дарю тебе землю. И так, по мелочи...
Бурим вытянулся еще сильнее, хотя куда бы уж?
- Благодарю, ваше сиятельство!
- Степняков мы разбили, можете выбираться из схрона, соседей оповестите. Но по округе кто-то может еще мотаться, они бежали, что тараканы, - ухмыльнулся маркиз. - Так что осторожнее, без лука в лес по ягоды не ходите.
- Слушаюсь, ваше сиятельство!
... Отряд уже уехал, а староста так и стоял дурак дураком посреди деревни.
Потом уж догадался развернуть свиток и прочесть.
Награда от маркиза была королевской, иначе и не скажешь. Деревня Ухаровка приобретала статус 'вольного села'. То есть - господина над ними не будет. Только король, только ему налоги и платить, а не господину еще десятину, и законы соблюдать только королевские, и суда требовать, опять же... да много чего хорошего в таких селах.
Сам Карим получал дворянское достоинство. Правда, пока без титула, есть такое - безземельный дворянин, шевалье, потом уж, если заслужит, будет ему земля. А не заслужит - и поделом. Ну и маркиз брал его с собой.
А еще лежал приказ маркиза, с печатью и подписью, о выдаче старосте Буриму сотни золотых - на поправку разоренного и потравленного степняками. В Равеле и получить можно.
Стоит ли удивляться, что староста упал на колени и вознес благодарность небу.
За все. За маркиза Торнейского, за сына, за рыбную ловлю...
Этой зимой деревне голод не грозит. Сколько смогут, столько зерна и спасут, а так - деньги есть. Прикупим и зерна, и скота, и...
Спасены! Просто - спасены!
Мысль прикарманить деньги, сбежать из деревни, перебраться в город... ладно. Из песни слова не выкинешь, к Буриму она пришла, на целых три секунды. Посмотрела, подумала - и убралась восвояси. Не тот человек, чтобы искушению поддаваться, ох, не тот...
А раз так - и стараться нечего.
Бурим молился и радовался. А отряд его сиятельства маркиза двигался к Равелю.
Шарлиз Ролейнская.