Галина Гончарова – Отражение. Зеркало любви (СИ) (страница 3)
Черная зарплата?
Пенсионный фонд предаст вас анафеме, а налоговая лично подожжет костер?
Да и плевать!
Учитывая все пертурбации в мире, вы сами-то уверены, что через сорок лет до пенсии еще будет и кому поджигать, и вы будете, и страна? И пенсия будет нормальная после всех деноминаций? Может, и горько, но кто ж его знает?
А сейчас Матильда была счастлива.
Минимальный оклад позволял ей не умереть с голоду. Все.
Платить с него алименты не представлялось возможным.
Судья еще раз все проглядела, задала вопросы, и отпустила всех.
- Суд удаляется на совещание.
В этот раз Прасковья Ивановна не лезла с разговорами. Это потому, что в суд Малена пришла с тетей Варей. А та... поди, скажи хоть слово!
Это тебе не Матильда, с ней ты не судишься! Если ее выведут за скандал - ей наплевать. А вот то, что и тебя с ней вытащат...
Прасковье надо было присутствовать в суде, а не сидеть в этот момент в обезьяннике. Так что она молчала, пока дверь опять не открылась, и всех не позвали обратно.
Решение было простым.
Все притязания Марии Домашкиной признавались неправомочными и отклонялись.
Разом.
Ссылки на статьи, на кодекс, цитаты. Куча судебного сленга.
Тетя Варя захлопала в ладоши.
- Ура! Спасибо, ваша честь!
- Спасибо, ваша честь, - опомнилась Малена.
У нее с плеч словно камень свалился.
Да, мамаша может еще приезжать ругаться, подавать в суд, апелляцию, кассацию, обжалование, да хоть президенту писать - неважно. В первой инстанции Матильда дело выиграла, а переигрывать у нас суды очень не любят. С большой вероятностью, если вы выигрываете первый раз, вы выигрываете и дальше. И наоборот - тоже.
- Да я... да мы губернатору напишем!!! - опомнилась тетя Паша.
Судья кивнула, разрешая писать хоть губернатору, хоть императору. Кому допишетесь.
Матильда еще раз поблагодарила, и почти под руку с тетей Варей вышла на улицу. Ноги подкашивались.
И надо же такому статься?
Петюня!
***
Стоит довольный, хоть портрет пиши. А что?
Идеальный мужчина.
Низ - кроссовки. Потом идут растянутые треники цвета подгнившего баклажана, изящное пузцо пятьдесят последнего размера прикрывает майка-алкоголичка, поверх которой небрежно наброшен пиджак. Кожаный, конечно, а то ж!
В зубах - сигарета.
И улыбка на поросячьем анфасе.
- Мотя! Привет, зайка! Ну что - довыделывалась? А вот надо было с нами дружить, и алименты мамашке платить бы не пришлось!
Твою дивизию!
Матильда даже ответить не успела - вмешалась тетя Варя.
- Ты чего это здесь расставился, паразит?
Отсутствие карающего веника у оппонента придало Петюне храбрости.
- А что? Хочу и стою!
- Я тебе постою, паразит! Штаны подтяни, а потом к девушкам лезь! А то мамон отрастил - хоть рожай! А туда же, постоять ему! Да тебе только что лежать - в мусорке! И тихо!
- Ты, старая ...!
Петюня шагнул вперед.
Дело происходило на пятачке прямо перед дверью, до асфальта четыре ступеньки, а крылечко-то узкое. Старая постройка, черный ход.
Матильда уже прикинула, как спихивать противника с лестницы, когда из здания суда вырвалась огнедышащая дама.
Тетя Параша летела так, что снесла бы хоть кого.
А дверь-то открывается наружу...
А Петюня как раз и подставился.
Любящая матушка так двинула чадушко дверью, что тот потерял равновесие, споткнулся о случайно выставленную ногу Матильды - и с трубным ревом супербизона в атаке, покатился по ступенькам.
Кажется, неудачно.
- Ой! - сказала Матильда.
- Какой ужас! - поддержала тетя Варя.
- Петенька!!! - взвыла тетя Параша - и рванулась за сыном. Женщины едва посторониться успели. И - не удержались, задержались. Как не понаблюдать такую трагедию?
Петюня скулил. Он умудрился стукнуться головой, но это как раз не страшно, голова - это кость. Ей не больно.
А вот сломанная правая рука - уже трагедия. Вы знаете, как неудобно открывать бутылки с пивом левой рукой?
Вы не знаете?
Кошмар!
Матильда и тетя Варя переглянулись, пожали плечами - и удрали, пока тетя Параша не опомнилась. Мало ли что?
***
Уже дома, валяясь на диване с Бесей, девушки смотрели "Моя прекрасная леди" и болтали о своем. О женском.
- Думаешь, все обойдется?
- Думаю, что на пару недель душевного спокойствия мы можем рассчитывать, а потом на нас опять пойдут в атаку.
Малена хмыкнула.
- Опять подадут в суд?
- Не знаю. Но пакетик с перцем я в карман положу. На всякий случай.
- Думаешь...?
Малена не закончила фразу. Не хотелось думать о людях настолько плохо. А придется.