Галина Гончарова – Отражение. Зеркало любви (СИ) (страница 106)
Белое платье, фата, как символ невинности, венок из флердоранжа... все очень простое, гладкий белый атлас, чуть-чуть кружева, никаких безумно пышных юбок, просто, скромно, безумно элегантно.
Завтра Давид заберет ее из дома тети Вари. А откуда еще?
Не от родителей мужа ведь? И не из своей квартиры, это уж вовсе неправильно. Значит - тетя Варя. Та была тихо счастлива, узнав о свадьбе, и конечно, согласилась. Пусть девочка у нее переночует, а уж она присмотрит.
Огорчало девушек только одно. Они так и не придумали, как начать разговор о зеркалах, а надо бы. Уже давно надо. Но...
Вот и сейчас Малена легла, сжимая в руке зеркальце в бархатном мешочке. Последнее время они стали спать с зеркалами, как с плюшевыми мишками. Беся-то осталась в доме Давида... шарик на лапках. Кто бы опознал в ней бывшую помойную кошечку? Такой меховой комок стал! Скоро и не поднимешь!
Мария-Элена Домбрийская.
Лорена никого и никогда так не ненавидела, как эту соплячку.
Никого.
Никогда.
Как так могло получиться, что вся ее жизнь, ровная, уютная и налаженная, развалилась из-за какой-то девчонки? И ведь ничего уже не вернешь, ничего...
Дочь в монастыре, забрать ее оттуда можно, но скандал с Силантой такой вышел... на хорошую партию можно не рассчитывать.
Брат...
Лоран хуже, чем мертв. Что с ним, как он... из лап архона Реонара не вырвешься, это Лорена поняла. Сегодня она была у него на приеме.
Архон принял ее тотчас же, не заставил ждать, и это вселило определенную надежду. Но потом...
Стоило ей заговорить о Лоране, и архон перешел в атаку.
Ах, вы знали, что творит ваш брат? А почему не пресекли? Почему позволили ему издеваться над падчерицей, почему не сообщили о его странном, даже больше, чем странном увлечении травами? Вот, герцогесса сразу поняла, что это такое!
Что теперь будет с Рисойским?
Вылечить уже нельзя, можно облегчить состояние. На площади на всеобщее обозрение выставлять не будем, все ж не простонародье, а благородный человек, но... из монастыря Лорана не выпустят. Будут лечить.
Читай - Лорена осталась одна.
У нее никого нет. Когда эта соплячка расправится и с ней - можно только гадать, но скоро, это уж точно. Очень скоро...
А раз так...
Приняв решение, Лорена осмотрела комнату.
Ничего.
У нее - ничего, ее эти игрушки никогда не интересовали. А вот у Лорана есть оружие. На дворе ночь, эта гадина спит у себя...
Лорена медленно вышла из своих покоев и пошла по дому. Остановить ее было некому. Все спали.
***
Ровена кормила ребенка.
Дети, это такие милые и очаровательные существа, которым плевать, что сейчас два часа ночи. Ему хочется кушать, или писать, или...
Мама, ты не поняла?
Ему - хочется. Ты - бегаешь.
Хорошо уж было то, что пеленки не самой стирать, да и госпожа Малена приставила персонально к Ровене двоих служанок. И намекнула девчонкам, что этот ребенок - не последний в доме. Так что старались девушки на совесть.
Личная нянька сына герцогессы?
Герцога Домбрийского?
Не лестно? Не выгодно?
Ровена покормила малыша, и задумалась. Пощупала пеленки...
Оххх... а сухие где? Теперь, на кухне...
Ровена вышла из спальни. Служанки спали, и ей стало жалко девушек. Это она может спать сколько пожелает, ей повезло, да и проснулась она уже...
Положить малыша в колыбельку, тряхнуть за плечо ближайшую служанку.
- Приглядывай.
- Да, госпожа.
Даже через сон девушка принялась качать малыша, и тот засопел, довольный. Это, конечно, ненадолго, Ровена пока его развернула, но спать он так не будет...
Женщина выскользнула в коридор.
***
Лорена коснулась лезвия кинжала. Острый.
Снять его со стены было несложно. И - в коридор.
Вот и покои этой мерзавки. Дверь изнутри заперта, но Малену не просто так поселили в эти покои. Лорена касается петель. Лоран показал, готовился для себя, да вот, не воспользовался. Спасибо тебе, братик, ты дал мне возможность отомстить.
Засов на двери не прибит, а прикручен. И его можно открыть снаружи, надо только вот этот винт, и вот этот...
Лорена так и поступает.
Сердце бьется в бешеном ритме, кровь гремит в ушах, заглушая все шорохи... наконец железка поддается. И...
Внутрь.
Туда, где слышится легкое сонное дыхание.
Вот и спальня. И Мария-Элена в кровати. Улыбается, ей снится хороший сон...
Лорена подумала, куда бить. Не в голову же?
В сердце, и только в сердце. Сейчас эта дрянь повернется, и...
Мария-Элена не заставила себя ждать или упрашивать. Повернулась на спину, будто услышала мысли Лорены.
Клинок взлетел - и ударил, проблеснув в лунном свете серебристой рыбой.
Матильда Домашкина.
Разговор, о котором девушки так и не узнали.
Никогда.
- Завтра у них свадьба. Это конец.
- И ты ей просто так все это спустишь?
- А что я могу сделать?
- Что угодно! У тебя отец, у тебя родители такие, что ты ее вообще пристрелить можешь, как бешеную собаку, и тебе за это ничего не будет.
Две девушки сидят за столом, пьют дорогое вино (почти шесть тысяч долларов за бутылку, Chateau le Pin Pomerol) и как водится, сплетничают.
О мужчинах, о женщинах, о своей печальной судьбе