Галина Гончарова – От пистолета до кольца (страница 57)
– Мальчики, так вы ЭТО вытащите – или будете ждать, пока описается?
Мальчики переглянулись, вздохнули и потащили.
Директрису детского дома, Юлию Ивановну, всю жизнь за глаза называли крысой. В детстве – в глаза, дети более жестоки. В юности и зрелости – за глаза.
Не потому, что дети поумнели, просто Юлечка проявила характер, полностью соответствующий прозвищу. Девочка была злопамятна, мстительна, обожала подслушивать, наушничать, крысятничать… пару раз ей пытались устроить «темную». Один раз получилось, Юля урок запомнила и стала осторожнее.
Второго урока не понадобилось.
Ирония судьбы – при этом Юля оказалась в педагогическим институте. Вот это у нее было не от крыс. Те, при всей их голохвостой неприглядности были и остаются очень умными животными.
Юле было сложно запомнить даже таблицу умножения.
Впрочем, в пединституте ее не знал каждый второй.
Попав в воспитатели, она взвыла. Дети взвыли от нее еще сильнее, и Юля принялась активно расти по карьерной лестнице. Любые бумаги, любая другая работа, лишь бы не с этими маленькими, мерзкими, гадкими, невыносимыми…
Характер плюс карьерная заинтересованность, плюс желание идти по головам – и Юля доросла до своего нынешнего поста. Правда, интернат был своеобразный, но директриса же! Сама себе хозяйка!
А что до денег – умный человек всегда заработать умудрится.
Не на том, так на этом. Не с теми, так с этими…
Чего Юля не ожидала, так это наглого нападения. Но…
Вдруг да удастся договориться?
Сначала она не так боялась, отдавало все это похищение какой-то нереальностью. С ней ведь такого не может быть, правда? С кем-то другим, возможно, но ведь не с ней же!
За что?
Она ничего плохого не делала, так, в рамках, в меру, и делилась с кем надо, и все довольны были… за что ее?
Нет, непонятно…
Страшновато, конечно…
А вот когда ее стали выгружать, и Юля услышала разговоры…
Вот тут ей и стало страшно по-настоящему. Тут-то она и дрогнула…
Веяло от этих людей чем-то черным, страшным…
Эти – не помилуют.
В просторной библиотеке пленницу сгрузили на диван, и Петя, приехавший заранее, кивнул ведьме.
– Ты спрашиваешь?
– Давайте я начну, – согласилась Ирина. И достала из кармана телефон.
Раньше программы по составлению фоторобота были доступны лишь немногим. Сейчас же…
Да хоть бы и дома левой пяткой. Бери, да подбирай овал лица – брови – губы… еще и в цвете, и объемное.
Не портрет, но нечто очень близкое к тому.
– Ты этого человека знаешь?
Вот тут Юля и обмочилась с перепугу.
– Знает, – мрачно констатировал Кирилл, когда они спихнули директрису с дивана, а сам диван залили ударной дозой хлорки. По счастью, он был кожаный, но Михаил все равно решил перестраховаться. – Вампир?
– Ага.
Юлия дрожала от страха на полу, скорчившись как можно более компактно. Увы, это ей не помогло.
Кирилл шагнул вперед и опустился рядом. Оскалился.
– Ответа не слышу?
Женщина задрожала. Выглядело это страшновато, оплывшая туша тряслась, как холодец…
– Я… я…
– … от…! – в рифму, хоть и непечатно отозвался Михаил. – Ребята, может, мы ей пару пальцев отрежем? Или нет… лучше сломаем, это чисто. А то резать начнем – вы тут все кровью ульете…
Налаживанию контакта это не поспособствовало. Только и того, что директриса ушла в обморок.
– Нашатырь есть? – оглянулась Ирина.
Михаил фыркнул и принялся расшнуровывать ботинки.
– Не поняла?
– Сейчас носки сниму.
Ведьма повертела пальцем у виска, демонстрируя свое отношение к шуточке, и предложила ограничиться пощечинами. Действительно, еще нашатырь искать…
Петя покачал головой.
– Перегибаете, граждане хорошие.
– Ты займешься?
– Давай я начну… ты мне список вопросов подготовила?
– Да.
– Если что – вслух не говори, только пиши. Поняла?
– Поняла.
– Тогда начнем?
И Петя ловко, что свидетельствовало о немалой практике, принялся хлестать тетку по щекам.
Подействовало не хуже нашатыря…
– А…
И тут же голова Юлии Ивановны оказалась в жестком захвате ладоней.
– Смотри мне в глаза. Смотри на меня…
Как признавался Кирилл – его и то зацепило.
Хотелось смотреть, послушать, провалиться в этот голос, эти глаза, слушаться и повиноваться… И это – посторонний человек.
Что уж там чувствовалось в эпицентре – бог весть. Но директриса словно растеклась по полу.
Медуза?
Что-то большое, желеобразное, с идиотским выражением на обессмыслившемся лице, нечто страшноватое… так просто подавить человека?
Не всегда.
Кто-то сильнее духом, не так дрожащий за свою шкуру, более устойчивый, или хотя бы имеющий цель, ради которой стоит бороться, может сломать любой гипноз. Но – не этот случай и не тот человек.