Галина Гончарова – От пистолета до кольца (страница 31)
И рыдала, рыдала, рыдала…
Прошло не меньше часа, прежде чем слезы остановились. Только вот женщинам было уже намного легче. Обеим.
– Зачем ты так с собой?
Ирина вытирала нос Маше – уже Маше, и плевать на разницу в возрасте, лежащим на кресле платком, кто бы сомневался – черным. И Маша качала в ответ головой.
– Веришь? Самой бы знать хотелось…
– Попробуй, догадайся, – Ирина бросила тряпку на диван и взяла женщину за руку. – А лучше – попробуй, расскажи. Вместе оно легче будет.
– Нас никто не подслушивает?
Ирина послушно выглянула в коридор, огляделась.
Нет.
Если кто и пытался – слились в первые полчаса слез и всхлипов. Все равно там ни единого слова сказано не было, а про слезы…
– Кто из детей обычно ябедничает отцу?
– Марк и Андрей.
– На Маргариту они тоже ябедничали?
– Конечно.
– Она ведь в вас пошла, не в отца…
– В мою мать. Мама очень… сложная была. У них с Петей баталии разворачивались.
В этом Ирина даже и не сомневалась.
– Они часто ругались?
– Постоянно. Матери вообще не нравилось, что Петя священник, что он религиозный, что он меня в церковь привел… ее это бесило. Так и слышу: «Машка, религию для баранов придумали. Ты что – овца? Бээээээ…»
– А веру? – с подначкой задала вопрос Ирина.
Мария вдруг хихикнула, как девчонка.
– А веру – для верующих. Мама тоже постоянно это подчеркивала. Мол, если Бог есть, то оскорблять его религией просто бессовестно.
Ирина фыркнула.
Вообще, она была с этим согласна. Но стоит ли сейчас затевать теологические дискуссии?
– Когда она ушла – стало хуже, да?
– Намного. Я даже и не поняла, как это случилось, но – вот…
– А уйти?
– Петя мне никогда бы Маргошку не отдал. Никогда.
– А остальные?
Женщина потерла лоб.
– Знаешь, я всегда одного хотела. Максимум – двоих. Но нам ведь ничего нельзя. Предохраняться нельзя – грех. Аборт сделать нельзя – грех.
– А воздержание мужчин не украшает?
– Если бы…
Ирина ядовито фыркнула. Оно и понятно… кстати, есть и другие меры предохранения. Дамы раньше в календарик глядели, температуру мерили, еще можно семена моркови употреблять – но это уж сложнее и для здоровья не слишком полезно.
А мужчинам – что?
Не им носить, рожать, страдать, мучиться…
– Тебе есть куда уйти?
– Есть. Мамина квартира свободна… ну как – свободна, мы ее сдаем, чтобы денег больше было. Семья – сама видишь. Что-то из одежды нам отдают, но на детях все горит.
– Я как-то раз Маргариту видела. И платье на ней было – ой-ой-ой.
– Маргошке повезло, – кивнула Мария. – Ей одна из прихожанок целый гардероб отдала. Она после рождения ребенка располнела, сказала – платья не сходятся, а как она похудеет, другие фасоны в моде будут. А вещи там все дико дорогие, я ярлычки смотрела. Петя ворчал, но смирился.
– А Маргарита – не смирилась, верно? Ей ведь мужа присматривать начали…
– Ее просто от этого корчило, – незаметно разговор стал более спокойным, легким, открытым. – Она злилась, вспыхивала по каждому поводу, младшим от нее доставалось, Марк попробовал ее поддразнить, так она ему чуть голову не оторвала.
– Я бы тоже оторвала.
– И я еще добавила. Кирилл, Ерофей, Андрей, Михаил, Александр… какой там твари только ни было!
– И никто не нравился?
– Не-а. Кто старый, кто занудный, кто… Маргарита вообще не знала, как от них отделываться. И впрямую нельзя, отец рассердится, и окольными путями… там только что Кирилл оказался понятливым. Пару раз прогулялся с ней, да и сам Пете сказал, что девочка для него еще молода. И Михаил, кстати говоря. Сказал, что не может сейчас жениться, якобы что-то у него нашли, какую-то хворь, а девку на привязи держать – тоже плохо.
– А остальные?
– Вот Петя и выбирал.
– А где Маргарита познакомилась с Виталием?
Имя вампира упало гранатой.
Мария повернулась к Ирине всем телом, глаза – словно два провала, зрачки расширены, радужки почти не видно.
– Откуда ты о нем знаешь?!
Глава 4
Бинго!
Ирина и не знала, она просто предполагала. И попала – в десятку.
Сама не ожидала, что так будет. Что Маргарита должна была с кем-то делиться – обязательно. Что с матерью – да, скорее всего.
Будь мамаша здесь другой, и Маргарита искала бы конфидента на стороне. А она…
Марию саму это все давит.
Вот Ирина на что угодно готова была спорить – если она с мужем разведется, мигом и к детям лучше относиться начнет, и двадцать лет с плеч сбросит. Только вот ей развода не дадут. В той структуре разводы не приветствуются.
Заморочат бабе голову, заговорят, задолбают – и останется она сидеть на камушке. Или лежать – под камушком.
Обидно. Хотя это ее выбор.
Как говорил один знакомый – если тебе вешают лапшу, ты можешь ткнуть вилкой или в лапшу – или в ее развешивателя.
– Давно она с ним познакомилась?
– Да уж месяца два, если не три.
– Просто он у нас в разработке как раз по похищениям, – не моргнув глазом соврала Ирина. Хотя даже не соврала. Преуменьшила.