Галина Гончарова – От кодексов до ритуалов (страница 95)
А потом Кирилл затормозил как вкопанный.
На то была веская причина, если бы не затормозил, его бы протаранило насквозь, еще бы полметра – и капот ему бы снесли в хлам. Из соседнего двора на скорости под шестьдесят вылетала «Лада Калина».
– Ты куда прешь?! – заорали из салона «Калины».
Кирилл молча повернул ключ, заглушив мотор, открыл дверцу машины и вышел.
Два шага – и водитель «Калины» только пискнул.
Это вам не иномарка, у которой с началом хода двери блокируются и открыть их можно только из салона, это самая обычная «Калина» в минимальной комплектации и такие полезные опции там не предусмотрены.
Так что оборотень выдернул водителя, как морковку с грядки. Даже с ремнем.
Случайно получилось. Зато вопли тут же прекратились по техническим причинам – как сложно вопить, будучи подвешенным на высоте в полметра над землей за шкирку!
В карающей руке оборотня болтался парень лет двадцати пяти, уже обзаведшийся пивным брюшком, модными очками, подлысоватостью и наглой мордой.
Сейчас ему эти важные атрибуты не помогали.
– Еще раз. Ты, козел. Будешь ездить. По двору. Со скоростью. Не выше десяти. Километров в час. Ноги выдерну.
Там, где стояли точки, оборотень душевно встряхивал свою добычу. К «выдернутым ногам» воротник модной же рубашки не выдержал (хлипковата та импортная мода супротив наших отечественных оборотней), жалобно крякнул, оборвался, и мужчина распластался по земле.
– Понял?
– Понял.
– Пшел вон, козел.
Кирилл вернулся в машину, хлопнул дверцей и выехал со двора. Десять километров в час. Строго.
Ирина мечтательно смотрела в окно.
Минут через десять оборотень встряхнул головой.
– Извини, вспылил.
– Дело житейское.
– Ненавижу таких уродов. Права дали – лети, рванина! Меня один раз такой козел сбил…
– Тебя?
– Я тогда еще молодой был, только оборачиваться начинал. Как раз перекинулся, из дома выходил, как порядочная собака, в ошейнике, а тут… Меня в бок так садануло, думал сдохну, ребра легкое проткнули. Так та сволочь еще меня в багажник погрузила и на свалке выкинула. Я его даже зубами рвануть не мог.
– А потом?
– А потом отлежался. Свалка же…
– Хм?
– Уполз под кучу мусора, сожрал пару крыс, отлежался денек, да и вернулся. И одной машиной во дворе меньше стало.
Ирина представила себе, как оборотень выкусывает из машины бампер. Или головой выбивает стекло, к примеру. Подумала и поняла, что лучше расспросить.
– И как ты это сделал?
– Ты меня волком видела?
– Видела.
– Как ты думаешь, если я на капот вскочу? Или на крышу?
Да, после такого машину действительно проще было поменять, чем починить.
– Правильно ты все сделал. Во дворах же и дети, и старики…
– Учить иногда таких надо. Учить.
– А потом еще и лечить.
– Этого? Разве что от энуреза.
– Энурез его светлый облик еще и украсит.
– Однозначно.
– А кстати, сколько живут оборотни? Я как-то не задумывалась? Интересно же…
– Мне и два человеческих срока не предел, кстати, как и тебе. Мне – если не убьют, тебе – если не начнешь на себя черноту тянуть.
Ирина вспомнила Бабу-Ягу и кивнула. Действительно, ведьмы начинают плохо выглядеть или к смерти, или если творят не совсем хорошие дела. Все свой отпечаток накладывает.
Как говорится – до сорока имеем то, что дала природа – после сорока то, что заслужили сами. Стоит только на пожилых людей в общественном транспорте поглядеть. Чем склочнее и сволочнее особь, тем хуже она выглядит.
– Да, хоть с этим повезло.
Ирина действительно радовалась. Раньше говорили так – бабий век короток. То есть – рожать можешь до определенного возраста, дальше уже не баба, а бабка, пожалуй что.
– Да, вам, женщинам, это важно – до старости красотками выглядеть.
– Не только. Еще и с детьми не спешить, не кидаться под первого встречного с воплем: «годы проходят, я старая дева!!!», а искать вдумчиво и с разбором.
– Тоже важно. С другой стороны, у нас больше времени – у нас и шанс ошибиться больше.
Ирина вздохнула.
– Так-то да. Но не хотелось бы.
Кирилл хмыкнул.
– Это понятно. Ты уже налетела с этим пуделем…
– Женечка?
Вспоминалось уже с трудом, словно сквозь толщу воды. Как и не было ничего.
А как страдала!
Действительно, было б из-за кого, а то пудель! Тьфу!
– Налетела. А ты не налетал?
– Спрашиваешь! Даже два раза.
Ирина не стала просить рассказать, но Кирилл усмехнулся и принялся откровенничать сам. Понял, что любопытство хуже лишая, а сказав «А», надо и весь алфавит повторять.
– Один раз – после армии. Меня же девчонка ждала, колечко я ей подарил, ждать обещала… ну а когда попал в плен, когда пропал… Симонова помнишь?
– Жди меня, и я вернусь?
Эти стихи знали и помнили все. Константин Симонов выразил все то, что раз за разом повторяли жены, матери, дочери, мужчины которых уходили на войну.
Только очень жди. И спасешь меня своим ожиданием.
Эх, если б действительно это помогало! Если бы можно было любовью отогнать смерть от родного человека.
Но кто-то и впрямь возвращался. К тем, кто ждал и верил. Искренне. Истово. Или – неистово?