Галина Гончарова – От кодексов до ритуалов (страница 118)
– Маргошка не из таких. Она очень домашняя девочка.
– Не аргумент, – отозвалась Ирина. – Ладно, заявление пока не приняли. Примут, пойдет в работу.
– А если для девочки будет поздно?
Ирина помотала головой.
– Пока она жива и прекрасно себя чувствует, нет?
– Самочувствие ты тоже ощутила?
Ирина хмыкнула.
– Поверь, если бы ее пытали, если бы ей было больно, я бы почуяла. А я ничего не чувствую. Что бы с ней ни происходило, ее это устраивает. Или хотя бы не пугает.
– Ириш, а ты можешь позвонить, чтобы у нас приняли заявление?
– Это ведь не на моей территории?
– Нет.
– Тогда не могу.
– Твой начальник?
– Кирилл, а почему он должен это делать?
Оборотень задумался на пару минут, а потом уверенно выдал:
– На минутку, это и его работа тоже, разве нет?
– У него свой участок. За весь город он не отвечает.
– Ириш, ну поставь себя на место ее отца. Человек нервничает, переживает…
– А мать?
Кирилл осекся.
– Она… Анастасия Михайловна женщина очень тихая, воцерквленная….
– Или отлично знает, куда подевалось ее чадушко, – отбила мяч Ирина.
– Ты думаешь?
Ирина закатила глаза.
– Кирилл, да я практически уверена. Сам подумай, девчонке восемнадцать лет. И при этом – не вести дневник? Ни с кем не делиться? Не доверять своих тайн хоть кому? Она кто – штандартенфюрер Штирлиц? Чтобы так себя вести? Расспросите мать, расспросите братьев-сестер, расспросите подруг. Наверняка кто-то да знает, что там с вашей Риточкой. Чего сразу волну гнать?
Оборотень потер лоб.
Кажется, он рассчитывал на что-то иное. К примеру, что Ирина бросится тут же искать пропажу. Или поводит руками над картой и ткнет пальцем в нужный дом. Или сама поедет, или уговорит коллег принять заявление… это вам не волком по лесу бегать, это высокая бюрократия. Тут зубы не помогут, еще и клыки на сувениры повыдергивают.
– Ты становишься другой.
Ирина пожала плечами.
– Я знаю.
Сила действительно меняла девушку, заставляла осторожничать, быть увереннее в себе, расчетливее…
Петя изложил верные правила существования ведьм.
Ты – мне, я – тебе, на взаимовыручке они и держатся. Да, кто-то поможет первым, но Ирина, когда бросилась ему помогать, не думала об ответных услугах. И Петя, когда сейчас помог ей, сделал это не совсем из корысти.
Кажется, они даже начали сближаться, как два приятеля. Пока – приятели, может, потом у них и подружиться получится.
Хорошо разговаривать с тем, кто тебя понимает. Или с тем, кого можно научить своему ремеслу. Ирине приятно было учиться, Пете – учить. В этом они друг друга нашли. Да и проклятия Петя снимал охотно, как он сам объяснил – закон равновесия. Лучше, чтобы снятых было побольше, а наложенных поменьше. Но если не получается, то хоть старайся сравнять счет.
Вот он и старался.
– Ириш…
– Кирилл, объясни мне, почему я должна сейчас выбиваться из сил, теряя последние их остатки, бежать невесть куда, звонить и лезть в глаза людям? Это не девочка из семьи бюджетников, это вполне себе «золотая молодежь».
– Ирина!
– Что – Ирина? Ты знаешь, на каких машинах ваши церковники ездят? Что-то у храмов сплошь иномарки стоят, если отечественные машины и встречаются, то из последних моделей.
– Не все такие.
– Все, не все… машины – стоят? Сколькими «мерседесами» располагает наша епархия?
Кирилл потупился.
Ну да, спорить с Ириной было сложно. На балансе епархии было три «мерседеса», не самой последней модели. Но не в машинах ведь дело?
– Девушка не виновата в том, кто ее родители.
Ирина потерла лоб. В висках зарождалась тупая ноющая боль, верный предвестник мигрени. Или она в ближайшее время ляжет спать, или…
Поверьте, очень сложно выйти на работу, когда гадкая болячка треплет тебя, как бабка – веник.
– Кирилл, я тоже не виновата в том, что устала, как собака. Ты спросил – я сказала. Девушка жива и не в беде. Остальное… остальное выясните сами. Если нет – тогда милости прошу, я ее поищу, но не бесплатно.
– И сколько?
– Платить будешь ты – или отец девушки?
Кирилл замялся.
– Он вообще знает, что ты здесь?
– Нет.
– Тогда бесплатно, – Ирина отвернулась и посмотрела в окно. – Для тебя я это сделаю.
Хотя обидно. И почему-то больно. И царапает… ты ревнуешь?
Кажется, это действительно ревность.
– Ириш, мне просто жалко Маргариту. Она совсем еще ребенок.
– Кирилл, в восемнадцать лет я уже осталась одна, – отрезала Ирина. – Я выжила, и могу тебе сказать – это возможно. Думаю, твоя девочка тоже выживет. Она даже в лучшем положении – у нее есть семья, есть, на кого рассчитывать…
– Петя достаточно жесткий отец…
– И ты хотел ее найти, пока она не натворила глупостей? – прищурилась Ирина.
– Как бы это ни звучало – да, – рявкнул Кирилл. Глаза оборотня зло сощурились. – Ирина, тебя иначе воспитывали. А Маргошка пока еще ребенок. Церковно-книжный, добрый, доверчивый… ее в какую-то гадость втянуть ничего не стоит.
– Вот отец ее и вытащит.
– Нет.
– Не вытащит? – удивилась Ирина.
– Я же говорю, Петя очень… ригидный человек.