Галина Гончарова – Новые дороги (страница 64)
Печать. Подпись.
Мия сидела над ларцом с драгоценными камнями и еще более драгоценными документами и ревела в голос.
Как так получается?
Рикардо поступил с ней как подлец. А Комар – как дворянин. Хотя первый – дан и потомок Высокого Рода, а второй – один из хозяев Грязного квартала… Был! Но как так получается, что иногда подонки ведут себя благороднее дворян?
Как?!
Нет ответа…
Прошло немало времени, прежде чем Мия нарыдалась, проверила сейф, пробежала глазами документы, которые вытащила из тайника (и снова вернула их в тайник, пока не время такое обнародовать), взяла деньги на жизнь и попросила у клерка бумагу, перо и чернила.
А что?
Комар это своим примером показал.
Жизнь – штука сложная, надо оставить завещание. И да! Есть в банке такая услуга. Можно сделать его хозяина своим душеприказчиком, хотя заплатить и придется. Но лучше так…
Тем более что Мия поищет изабеллового жеребца.
Наверняка такие водятся в столице. И она найдет и коня, и хозяина, и… дату Комар написал…
Отлично!
Никуда ты, гад, не денешься! Я с тебя за Комара три шкуры сдеру – и четвертую добавлю.
Может, не будь Адриенна беременна…
Или не будь оно так неожиданно…
Но…
Когда открываешь крышку шкатулки с драгоценностями, а там – нож! Даже НОЖ!
Кривой такой, расписанный какими-то неприятными символами и покрытый запекшейся кровью…
Кто бы удержался на месте Адриенны? Вот и она завизжала что есть сил, оттолкнула от себя шкатулку вместе с фрейлиной и только глядя, как дана Джойя поднимается с ковра, чуточку опомнилась.
– Ох-х-х…
– Кошмар какой! – Эданна Сабина оказалась рядом как нельзя более вовремя. – Челия, бегом к дану Виталису. Николетта, чего ты лежишь, словно труп?! Откуда ты вообще взяла эту гадость?
– К-какую?
– Вот эту. – Эданна Сабина с отвращением указала на клинок.
– Я н-не знаю. Я взяла шкатулку с сапфировым гарнитуром… – Девушка аж побледнела. И неудивительно: нож был… просто символом сатанизма. И козлиная голова, вырезанная на рукояти, и пентаграмма, и прочая символика…
Да и кровь ему обаяния не прибавляла.
Хотя Адриенна сейчас готова была поклясться, что этим ножом никого не убивали. Почему?
А вот…
Хотя бы потому, что нож был покрыт кровью весь, включая рукоятку. И никаких следов пальцев… когда ты кого-то убиваешь, держишь его… ну хоть что-то должно остаться? Если крови так много?
А тут ни единого отпечатка, ровный слой бурых хлопьев.
На дурака рассчитано, на испуг. Вот испугаться она испугалась, но нож все равно бутафория. Его просто измазали чьей-то кровью… да хоть и на дворцовой поварне нацедили… принесли и положили.
Вот гады.
Но почему сегодня? И в сапфировый гарнитур?
Как оказалось, о том же думала и эданна Чиприани. Пока Челия бегала за лекарем, эданна принялась проводить дознание.
Кто знал, что ее величество собирается надеть гарнитур?
В общем-то, все фрейлины. Потому что с вечера Адриенна распорядилась приготовить синее платье с серебром. А с ним она обычно гарнитур и надевала. Ясно же все…
Кто последний чистил и укладывал на место гарнитур? Дана Варнезе.
Видела она там что-то постороннее? Нет… Когда это было? Два дня назад.
То есть – бесполезно. Просто бесполезно. Концов не найти, как ни старайся… за два дня кто угодно мог подсунуть что угодно. Хоть и нож, хоть и гадюку. Живую…
Адриенну затрясло от гнева. Прибежавший дан Виталис решительно уложил королеву в кровать и приказал не вставать: срок-то уже очень большой. Если сейчас родить, не выживут ни мать, ни ребенок… этого нельзя допустить.
Пришлось Адриенне лежать и злиться.
Узнав о случившемся, явился Филиппо. Примчался кардинал Санторо…
Шум, гам, крики…
Адриенна лежала и думала, что убила бы гада, который подложил этот клинок. Вот ведь зараза! Ни покоя, ни отдыха…
Сволочь, сволочь, сволочь…
Сейчас Джеронимо Дикарло не чувствовал себя таким уж счастливчиком.
О нет…
Вот раньше – было. А сейчас… когда он опознал ту самую эданну… его буквально за руки привели в небольшую комнату. Монах и привел.
И через несколько минут там появились еще несколько доминиканцев.
– Ты уверен?
– Это точно?
– Не ошибся?!
Вопросы следовали один за одним, но Джеронимо точно не ошибался. Разве такую забудешь?
Никогда…
Так что отвечал он честно, а потом…
Потом он оказался вот в этой келье.
Нет, пожаловаться грех, кормят его неплохо, но сидеть и в стену смотреть? Ну молиться три раза в день, когда монахи идут в храм.
Ну наблюдать за происходящим из окна.
Орать?
Смысла нет, он на территории монастыря. Хоть ори, хоть не ори… пытался спрашивать, возмущаться, но ему сказали просто: это для вашей же безопасности.