Галина Гончарова – Маруся. Попасть - не напасть (СИ) (страница 75)
— Я тогда маленькая была. Бабушка рассказала…
История была такой.
Если кто-то в детстве не совершал безумных поступков, он не был ребенком.
Мы в свое время считали крутым сходить ночью на кладбище и принести оттуда ветку сирени. Белая сирень, махровая, шикарная, цвела только там, на одной могиле…
Ох, как же могло влететь от родителей за такие похождения! Но и ходили, и носили…
В Березовском дети тоже бегали на кладбище. А тут возник разговор…
Ане тогда было лет восемь, не больше. Ну и… развели девчонку 'на слабо'. Она пошла бы в ту лощинку, видит Бог. Пошла бы…
Заложила сестричка.
Рассказала все родителям, и отец впервые в жизни взялся за ремень. Выдрал он Аню так, что повода не идти искать не пришлось — неделю с кровати встать не смогла. А бабушка рассказала ту историю, из-за которой лощинка получила недобрую славу.
Вроде как было это лет сто-сто пятьдесят назад, может, и чуть больше.
Стоял в той лощинке скит.
Всего три домика с монахами, жили они себе и жили…
Пока однажды не нашли на пороге скита — девушку. По преданию — красивую, словно заря. Золотые волосы, золотые глаза, золотая кожа…
Ничего она о себе не помнила, не знала, не ведала, в горячке малым не неделю лежала… монахи хотели ее выходить и в город отвезти — не успели. Попалась она на глаза молодому барину, за какой-то надобностью оказавшемуся в скиту.
— Демидову? — не удержалась я.
— Бабушка говорила — барину.
С другой стороны, а какие тут еще баре шлялись? Я развела руками.
— Извини, что перебила.
Мамаша махнула рукой и продолжила.
Конечно, увидев такую красотку, барин не утерпел. И забрал ее к себе.
Как уж там обходилось, хорошо ли, плохо ли… если есть мужчина и есть женщина, могут быть и дети. И красавица оказалась в тягости.
Только вот счастья это никому не принесло.
Богатые на бедных не женятся, а благородные — на неясно ком, будь та хоть какой красоты. У барина-то невеста была в столице, вот и позвали его жениться.
Говорят, златоглазая уже на последних сроках была, когда узнала, что любимый ее на другой женился.
И в тот же день пропала, как не бывало.
По следам собак пустили, искали, а только дошли до лощинки — и ахнули.
Скита словно не было, пятно черное на его месте, лощинку туманом затянуло, а в том тумане ровно кто жалобным голосом поет. Колыбельную малышу…
Без слов, а только понятно все, так мать свое чадо укачивает.
Искали, кричали, с собаками все прочесали…
Никого не нашли.
Ни монахов, ни девушку… никого.
Говорят, как барин приехал, да узнал это, пошел он тоже в лощинку, да и сгинул там. Нашли наутро седого как лунь, а лицо… и не узнали, сразу-то. Словно что-то ужасное он увидел, да так и помер от страха.
А колыбельная там так и звучит.
И вот еще как говорят.
Мужчины там сразу загибнут. А у женщины еще может, и есть шанс.
Я задумалась.
— Я Ваню попрошу со мной не ходить.
— И сама б ты не ходила. Ни к чему это…
Мне оставалось только пожать плечами. К чему, ни к чему…
За историю — спасибо, а только делать-то что дальше? Есть варианты арендовать землю у Демидовского управляющего. Рядом с одной из деревень…
Что-то мне подсказывало, что ничем хорошим это не кончится. Я — мещанка, без особых прав, надуть меня, кинуть, а то и поиметь во всех смыслах — дело чести. Ее отсутствия.
А тут…
Лощинка — и лощинка. Если можно там купить землю и что-то выращивать… плевать на ту историю! Свою напишем!
— А в скиту что-то выращивали? Бабушка не говорила? То есть прабабушка?
— Не говорила. Но должны были… наверное…
Мать ушла, а я лежала и смотрела в потолок.
Что там такое, в этой лощинке?
Что там может оказаться?
Не знаю.
Но сходить определенно надо. Посмотреть, подумать…
Серьезно, здесь я ничего выращивать не смогу. А там, может, и шансы есть?
Я махнула рукой на все размышления, усилием воли расслабила мышцы лица, и принялась мерно дышать и считать до ста. На третьем повторе упражнения меня накрыл глубокий крепкий сон.
***
Утром Ваня подъехал к крыльцу на небольшой телеге, запряженной флегматичной коняшкой.
— У соседа попросил, — ответил он на мой вопрос. — Сказал, дрова купить да привезти… заплачу.
Я кивнула. Правильно, ни к чему лишние разговоры, а дрова мы и на обратном пути купим.
— Зря вы это, — повторила мать.
Я молча полезла в телегу.
Зря, не зря…
А что еще делать было?
***
Коняшка мерно рысила по дороге, поднимая пыль. Пахло чем-то уютным и спокойным… из детства. Еще оттуда…
Поскрипывали колеса, сияло прохладное еще весеннее солнышко… я куталась в шаль.
— Ваня, расскажи, как вы тут жили? Без меня?
Парень посмотрел на меня.