Галина Гончарова – Маруся. Попасть - не напасть (СИ) (страница 24)

— Один?

— Да, ваша светлость.

— Проводи меня.

Служанка поклонилась — и пошла чуть впереди и сбоку.

Кабинет отца был в другом крыле. Пришлось идти через весь дом… да, не привыкла я к такому. В таких домах только музеи устраивать.

Мраморные полы, тяжелые шторы, колонны, картины…

Красиво?

Безусловно! И кричит не только о богатстве, нет. Еще и родословная, которая у Горских длиннее, чем у китайских хохлатых. Лет пятьсот мы насчитываем… мы, они — какая разница?

Я теперь тоже Горская, а вот надолго ли? Игра масть покажет.

Вот и тяжелая дубовая дверь. Служанка постучала и доложила.

— Ее светлость, к вашей светлости… разрешите?

— Пусти…

Я кивнула служанке, мол, благодарю, и спокойно вошла в кабинет.

Да, начальство во все времена одинаково. Огромный письменный стол, заваленный бумагами, диван, пара кресел, шкафы, за столом — мой папенька.

— Ты? Кто позволил?

Он что — жену ожидал?

Недолго думая, я прошла в кабинет подальше и села в одно из кресел.

— Не знала, что мне нужно специальное разрешение, дабы повидать родного отца.

Подействовало ненадолго. Папенька на минуту смутился, но если сейчас его не притормозить чем-то новым, он разорется. Стопроцентно.

Не любят такие, когда их на место ставят.

По счастью, у меня был хороший рычаг..

— Вы продешевили, отец.

— Что?

Этой постановки вопроса князь точно не ожидал. Слез, соплей, криков — безусловно. Но вот такого заявления?

— Вы продешевили, соглашаясь на предложение Демидова.

— Вот как? И с чего ты так решила? Мне кажется, что он еще и переплатил, — не удержался мой отец.

В этом месте мне бы полагалось взвыть что-то патетическое, вроде: 'Как вы можете так низко ценить родную дочь!!!' и удрать, размазывая слезы. Увы…

Последний раз я плакала, оказавшись в мексиканском ресторане. Знаете, какой острый соус они делают?

Не знаете?

Повезло.

— Отнюдь. У вас есть Государев родословец?

— На полке посмотри.

Да, эта книга была не чета ротмистровой. Но Демидовы и в ней нашлись, и свои соображения я изложила.

Князь посмотрел на меня нечитаемым взглядом.

— И что ты предлагаешь?

— Поторговаться, — пожала я плечами. — Вы знаете, за что ценятся магини земли.

Князь знал. Благодаря ротмистру знала и я.

Земля же.

Плодородие по определению.

Магия земли была намного больше свойственна для мужчин, есть такое. Но женщина… Магиня земли могла выносить потомство даже от безнадежного бесплодного. Даже с проклятием.

Даже…

Вот в принципе — от кого бы я не залетела, у меня будет здоровый ребенок, многочисленное потомство и прекрасное здоровье как во время беременности, так и после.

Князь погладил подбородок и посмотрел на меня.

— Что тебе с этого?

— Личная выгода, — улыбнулась я. — Исключительно она.

— Какая же?

Ну да, меня в сделку включали, как товар. А у колбасы не может быть своего мнения о потребителе.

— Если я рожу ребенка господину Демидову, то хочу, чтобы на его счет была положена определенная сумма денег. Равно как и на мой, личный. Господин Демидов уже немолод, да и проклятие, если оно есть, постарается не оставить ему шансов. Не хочу зависеть от его родни.

— Насколько крупной должна быть эта сумма?

— Тут я во всем полагаюсь на вас, батюшка. Возможно, мне придется вернуться с ребенком под родительский кров? Случись что? Или — не придется?

Щелчки шестеренок в голове князя было слышно без фонендоскопа. Перед ним вырисовывались интересные перспективы.

И пока помолвка не заключена…

— Я подумаю над этом. Иди, Мария. Был через два дня, тебе надо готовиться.

Я встала, присела в полупоклоне и послушно вышла.

И только за дверью позволила себе перевести дух.

О, великий Мольер, да святится твое имя во всех мирах!

Кто время выиграл — все выиграл, в итоге! Вам нужно без конца выдумывать предлоги… то выла на луну соседская собака… ну словом, мало ли препятствий есть для брака? *

*- Мольер, Тартюф. Прим. авт.

Пусть поторгуются, пусть потянут время. А я постараюсь что-то сделать.

Сейчас я уже не боялась этого мира.

Сбежать?

А хоть бы и так! По крайней мере, проживу свою жизнь так, как мне захочется.

Жаль, с Андреем Васильевичем не попрощалась. Но он все понял. И вышел в коридор, когда я уходила.

Взглядов нам было более, чем достаточно.

Мы уже никогда не увидимся. Но и не забудем друг друга. И может быть, своего первого ребенка я назову Андреем. И расскажу ему о хорошем человеке.