Галина Гончарова – Маруся-3. Попасть не напасть (страница 75)
– Какую?
– Что вы – новая официальная метресса его величества.
Я скрипнула зубами.
– И это может послужить причиной?
– Не совсем. А вот то, что вы помогли разоблачить Шуйского…
– Как именно?
– Мария Ивановна, зачем вам это?
– Я не имею права знать?
– Через Демидова. Вы были его невестой, он оставил вам кое-какие бумаги… кстати – это не ложь. После смерти Демидова его бумаги попали ко мне, и там есть переписка и с Матвеевыми, и с Шуйскими. Покойный был предусмотрителен, ничего не выбрасывал.
Ёжь твою рожь.
Замечательно.
Теперь главной целью для Шуйских стану я. И спасибо, если только я, а не мальчишки или мои дети.
– И вы собираетесь вываживать Шуйского на меня, как на живца?
Романов пожал плечами.
А что тут скажешь? Тут и так все ясно.
– Я могу уехать домой?
– Может быть, завтра, после похорон, Мария Ивановна?
– У вас еще ничего не готово?
Романов неопределенно пожал плечами.
Готово, не готово – какая разница?
– Мне хотелось бы увидеть своих… пожалуйста. Не думаю, что Шуйскому есть дело до меня именно сейчас. В данную минуту он или прячется, или готовится атаковать, разве нет?
– Согласен. Ладно, я прикажу своим людям.
От сопровождения я отказываться не стала. И Романов распахнул передо мной дверь кабинета.
– Ваше императорское величество, – низко присела я.
Иван XIV был совсем такой же, как и на балу. Разве что добавилась траурная повязка на рукав, да глаза стали чуть серьезнее. Несколько новых морщинок пролегло.
Смерть сына, наследника, первенца… м-да.
– Проходите, Мария Ивановна.
Я послушалась.
– Позвольте выразить вам свои соболезнования, ваше…
– Государь.
– Когда уходят близкие, нужные слова найти невозможно. Что бы ни сказать… ваше горе – это горе и всей империи. Его высочество стал бы выдающимся правителем.
– Благодарю вас, Мария Ивановна. Игорь Никодимович обо всем вам рассказал?
– Да, государь.
– В свою очередь, обещаю, я отпущу вас, как только будет пойман Шуйский. Мы думали, что перекрыли все пути отхода, но гадина оказалась коварной.
– Не сомневаюсь, государь, Игорь Никодимович сделает все возможное, и негодяй будет пойман.
– Вот, возьмите, Мария Ивановна.
На стол передо мной легло простое золотое кольцо. Ободок, на нем припаян диск размером с монету, на монете – сокол, падающий на добычу.
– Благодарю вас, государь.
– Это пропуск во дворец. В любое время дня и ночи.
Я молча поклонилась в знак благодарности. А что тут скажешь? Я бы обошлась?
Я – обойдусь, но без меня не обойдутся.
– Похороны завтра, в десять утра. Я вас жду. Игорь Никодимович пришлет за вами карету и людей..
– Благодарю вас, государь. Вы позволите задать вопрос?
– Мария Ивановна, разумеется.
– Ваше императорское величество, что будет, когда все это закончится?
– Когда все это закончится, я отпущу вас в Березовский. И позабочусь о том, чтобы компенсировать вам все неудобства.
– Я не сомневаюсь в вашем благородстве, государь.
Я поклонилась и вышла в сопровождении Романова. И только в карете позволила себе расслабить спину.
Ёжь твою рожь!
Это – не ужас. Это намного хуже, а я в эпицентре…
Дома было спокойно.
Я молча прошла внутрь, мола села в кресло в гостиной…
Так меня мои мужчины и нашли. Ваня – первым, за ним уже примчались все остальные, в том числе и… Благовещенский?
– Когда сообщили о случившемся, я решил отправиться к ребятам, и не оставлял их, – пояснил мне мужчина.
Я молча сжала протянутую мне руку в знак благодарности. Слов не находилось, только пальцы дрожали. Господи, во что я их всех втянула?
За что?!
– Что вы можете сказать, Машенька?
– Все плохо, – коротко пояснила я. – Цесаревич Василий мертв, наследником стал его брат Иван, Шуйские все подстроили. Теперь их трясут, как грушу, а Матвеевы… я думаю, отделаются большим куском денег и власти.
– Шуйские? Никогда бы не подумал, скорее, я считал, что это Соболянские.
– Мне самой многое не рассказали, – призналась я. – Завтра я должна быть на похоронах.
И предъявила перстень.
Александр помрачнел.
– Машенька, вы знаете, что это за кольцо?
– Знаю, – без малейшего энтузиазма отозвалась я. – И могу заверить, что статус не имеет ничего общего с действительностью. Но кто мне теперь поверит?
– Я поверю.