Галина Гончарова – Маруся-3. Попасть не напасть (страница 72)
– Игорь Никодимович?
– Мария Ивановна, прошу вас, буквально пару минут…
Романов что-то прижал к уху. Опа?
Ракушка. Небольшая, оправленная в серебро, явно артефактная – прообраз рации? Интересно… хотя чего удивляться? Люди – существа сообразительные, они найдут, как устроиться с комфортом.
Я кивнула и отошла к стене. Ёжь твою рожь, ну почему нельзя облокотиться? А лучше прижаться лбом к стене, просто постоять… и туфли бы снять…
Злость уходила. Оставалась усталость и тоска.
Безусловно, мне жалко мальчику. Да, для меня Василий мальчишка. И кто-то сейчас скажет: ну так пожалела бы и до конца, авось, у него потом бы прошло, а у тебя не стерлось…
Оправданий можно найти много.
А я…
А что – я?
Я виновна только в том, что не хочу рубить собаке хвост по кусочкам. Лучше уж разом. Пусть больно, пусть плохо, пусть черт-те как…
Это цесаревич может рассчитывать, что ради любви у него все устроится. А я…
Я сразу понимаю – он все равно наследник престола. Кровь-то общая… нет, не нужно мне такого даже рядом не то, что в своих детях. Пусть не будет тут семнадцатого года, но…
Кто сказал, что меня не замешают в интриги юртов? Или моих детей?
Или внуков?
Ладно, за два поколения я могу отвечать, третье, правнуки, уже будут на попечении моих детей. Но возле трона – возле смерти.
Так было и так будет. Всегда, везде, во все времена…
Надо ли мне такое счастье?
Нет, не надо. Лучше я перебьюсь, чем моих родных перебьют. Кто не верит – смотрим историю. Судьбы фаворитов, и вообще, придворные трагедии. За века и века столько написали – Пушкинская библиотека позавидует. А смысл один. Приближаешься к трону – готовься к смерти.
– Мими?
Опять ты?
Н не успела я повернуться к Зизи с намерением ее отчесать поперек шерсти, как от балкона раздался нечеловеческий визг.
Там что – свинью режут?
Ан нет.
– УБИИИИИИИЛИИИИИИИИ!!!
Оп-па!
И кого там убили? Неужели…
Сильно забилось сердце. Я плюнула на все приличия и привалилась к стене.
Василий?
Шум нарастал, народ поддался основному инстинкту.
Нет, не тому, который в фильме. А тому, который любопытство.
Как известно, если что-то случилось, один человек подбежит помочь, один убежит со страха, а еще сорок восемь помчатся посмотреть, что там такое, поинтересоваться, рассказать потом родным и близким, сфотографировать…
Я стояла, оцепенев.
Василий?
Но как?!
Сил двинуться просто не было.
– Мими?
Зизи ахнула и попробовала подергать меня за рукав. Я кое-как отняла руку.
– Зизи… оставь меня.
"Подруга" посмотрела коровьим взглядом и свалила куда-то. Я прикрыла глаза.
Так…
Василий – или нет?
Шум в том направлении…
Нет, не пойду.
Так я и стояла, пока откуда-то не вывернулся неприметный человечек в ливрее.
– Мария Ивановна, пройдемте.
Я потерла виски и послушно прошла за мужчиной.
Меня привели в симпатичную комнатку и попросили подождать.
Я огляделась.
Обычный альков, каких много. Большая кровать, кресло…
Каюсь, я поступила совершенно не по-киношному. Я сбросила туфли, ослабила застежки на платье, улеглась на кровать и уснула. Не сразу, но глубоким и спокойным сном.
Пробуждение было намного хуже, чем засыпание. Меня потряс за плечо посеревший и даже как-то уменьшившийся в размерах Романов.
– Мария Ивановна, просыпайтесь.
Я от души зевнула, прикрыла рот ладонью, извинилась и потерла глаза.
– Да… сколько времени.
– Пять утра, Мария Ивановна.
– С ума сойти. Игорь Никодимович… кто?
Романову не пришлось задавать более конкретный вопрос, он и так все понял.
– Василий Иванович.
Я выдохнула.
– Что же теперь будет?
– Много чего… и будет, и уже было.
– Игорь Никодимович?
Я посмотрела пристально. Романов не поддался взгляду и принялся рассказывать.
Вчера, на балу…