Галина Гончарова – Маруся-3. Попасть не напасть (страница 34)
Я прикрыла глаза.
– Александр Викторович…
– Просто Саша. Машенька, давайте уж без церемоний, думаю, нам уже можно, нет?
– Можно. Саша, относите меня, пожалуйста, в мои комнаты?
И не надо искать тут эротический подтекст. После всего происшедшего меня ноги попросту не держали. И ног у меня толком не было, болтаются под нижней юбкой две вареные макаронины, разве на них устоишь?
Вот и я думаю, что не получится.
Благовещенский не оплошал.
Меня осторожно пронесли по коридору и сгрузили на кровать.
– Вам помочь, Машенька?
– Нет, благодарю вас. Позовите служанок, пожалуйста?
– Разумеется. Отдыхайте.
– А вы?
– Я побуду с парнями, с вашего позволения.
– А откуда…
– Романов мне прислал весточку. Написал, что я здесь понадоблюсь.
– Романов?
– Машенька, мы с вами поговорим завтра утром, хорошо?
Спорить не хотелось. Но…
– Лучше – к обеду. И уже сегодня.
Благовещенский рассмеялся.
– Хорошо, Маша. Как скажете.
– Да.
Я откинула голову на подушку, наплевав уже на все условности. Боже мой, как же хочется спать. Как же хочется отдыха… зарыться в подушки и уснуть. И проснуться, зная, что все живы и здоровы.
Разве это – много?
Ничтожная малость. Но без этой малости и царских дворцов мне не надо.
Служанки суетились вокруг меня, что-то причитали, а я закрыла глаза и отплывала в нирвану.
Спать, спать, спать…
Интерлюдия.
Игорь Никодимович Романов осматривал захваченный дом с двойственными чувствами.
С одной стороны – успех!
Разгромлено гнездо – чье? Он подозревал, что Матвеевых, но это еще предстояло установить точно. Зато попался наконец Темка Горбатов, он же Артемий Дмитриевич Горбатов, который и устроил в свое время покушение на Его величество. Который причастен к наведенной на цесаревича порче.
Который…
Проще говоря – найдется, за что его повесить.
С другой стороны – успех еще развивать надо. Так что работы предстоит масса.
И допросы, и поиск, и оперативная работа. Но лиха беда начало.
Только б поздно не оказалось…
Мария Ивановна – грех жаловаться, поступила, как настоящая верноподданная, она рискнула собой и выиграла. Это хорошо.
А плохо то, что кое-кто из врагов сбежал и наверняка успеет предупредить своих.
Ладно, все улики они уничтожить чисто физически не могут, даже если проверить, кто заказывал те же химикалии, глядишь, что-то да накопается. И посуда, и оборудование, и сам дом, и люди…
Если Романов отсюда не потянет ни одной ниточки – его точно выгонять пора. Да не в отставку, а просто – с позором.
Постараются они разобраться. Ему будет о чем докладывать Его Императорскому Величеству.
Очень удачное решение оказалось – вытащить княжну Горскую. Теперь надо еще сильнее ее засветить – и посмотрим, какие мотыльки полетят на свет этой лампы.
А там и мухобойкой обзаведемся…
Если бы кто-то сказал Романову, что впутывать в свои игры постороннего человека неэтично, начальник секретной службы в лучшем случае повертел бы пальцем у виска. А то и карету с санитарами вызвать приказал бы.
Этика – и шпионские игры?
Этика – и безопасность государства?
Одна жизнь – и миллионы?
Смешная теория. Но лучше все-таки карету с санитарами, а то кто их знает, гуманистов, сегодня у него теории, а завтра еще и кусаться начнет…
Он вошел в комнату, в которой не просто не действовала никакая магия – комната была полностью изолирована от магического эфира, и дружелюбно улыбнулся сидящему на стуле человеку.
– Ну что, поговорим, Артемий Дмитриевич? Или правильнее будет к вам обращаться по партийному псевдониму? Семен Семенович…
Александр Викторович смотрел на спящую женщину.
Во сне лицо ее разгладилось. Стало намного спокойнее – и словно бы Мария стала выглядеть на свой настоящий возраст. Обычно он ее так не воспринимал, а сейчас вот, лежит она – и видно, что девочке еще и двадцати лет-то нет!
Но когда она разговаривает, когда она бодрствует, когда что-то делает – ему постоянно кажется, что рядом с ним кто-то более мудрый, взрослый, серьезный…
Что не так? Почему она производит такое впечатление?
Взгляд?
Улыбка?
Отношение к миру?
Так сразу и не скажешь, как выразилась одна женщина, разница между нами не в годах, а в переживаниях, и верно. Досталось Маше так, что кому другому на всю жизнь хватило бы.
И покушались, и похитить пытались, и убить, и замуж выдать, и дети, и смерть мужа, и…
Да все перечислять – тут суток не хватит.
Благовещенский вздохнул. Погладил тяжелую темную косу, которая свесилась с края кровати, как живое существо.
Вот и опять…
В другом доме костьми бы легли, но постороннего человека в спальню не впустили. А здесь…
Ладно.
Может быть, Синютины и не знают, как правильно-то надо, мещане ж, не дворяне. Но сама Мария Ивановна?