Галина Гончарова – Маруся-3. Попасть не напасть (страница 121)

Потому что подсознательно ждала теракта? Вот просто – на подсознательном уровне, который не поддается никакой психокоррекции?

Вбилось уже это в нас.

Жди подвоха, жди подвоха, жди подвоха…

Почему его не ждали люди Романова?

Это тоже неудивительно.

Вообще-то, его величество – маг. И в охране у него маги. И терактов здесь не случалось уж лет дцать… да никогда не случалось!

Зачем?

Невыгодно!

Это в толерантном мире террористы могут рассчитывать на суд, передачки с воли и прочие радости жизни.

А здесь…

Не останется ни капли крови.

Всех их прямых родственников вырежут до десятого колена, может, детей маленьких и пощадят, но память сотрут начисто. И отдадут в другие семьи.

Само упоминание о роде сотрут.

Дураков нет так подставляться. Получится у тебя или нет – еще вопрос. Но даже если получится – для ГБ делом чести будет развесить твои кишки по березкам.

На такое может решиться…

– Кто это был?

– Шуйские.

Все верно.

Те, кому терять нечего. Их и так уже – того-с. И по березкам развесят, и уничтожат, и памяти не оставят. Правильно ли это?

С моей точки зрения – да. Я же тут чуть не померла? Я и имею право на претензии.

– Игорь Никодимович, я не знаю, как я так. Я была без сознания, так что не в ответе за происходящее. А в опытах я уже согласилась поучаствовать.

– Хорошо. То есть жаль, конечно, что вы ничего не знаете, Мария Ивановна…

– Жаль, – эхом повторила я.

– Поправляйтесь. Мы еще побеседуем – позднее.

– Хорошо, Игорь Никодимович.

Романов ушел, а я откинулась на подушки и задумалась.

Хотя чего тут думать?

Все просто.

Полгода – и рвем когти из столицы. Ну ее к лешему!

Надоело мне тут. То замуж пытаются выдать, то убить…

Лучше уж в Березовский. Там тихо, спокойно и тепличка есть. И грядки.

Домой хочу.

До-мой.

Так я и заснула с этой мыслью, не дождавшись Александра.

– Маша!

– Машенька!!!

– МАМА!!!

Самые лучшие в мире голоса.

И самые лучшие слова.

Я приподнялась в кровати – и тут же стекла обратно, молясь, чтобы не побледнеть слишком сильно. Больно, ёжь…

Даже очень больно.

Ну ничего, преодолеем. Раньше хуже было, я и ресницей двигать не могла, тут же в обморок стекала. А сейчас даже сидеть пробую…

Издырявило меня так, что ей-ей, решето отдыхает. Родных ко мне пустили только через две недели. А могло бы и не случиться, если б я все доработала! Сама виновата!

Вот выйду – займусь проблемой вплотную!

Даешь кевлар!

Правда, кроме формулы я ничего и не знаю, ну и ладно! Остальное додумаем по ходу действия. А если что – отпихаюсь лапами. Вон, помню, рассказывали, какой-то мужик формулу бензола открыл спросонок. Что он увидел во сне?

Трех обезьян, которые за ручки держались.[14]

И готово.

Хотя… в те года и героин от кашля продавали, и кокаин от нервов, и абсентом баловались, и опиумом лечились…

Вопрос?

Что кушал перед сном великий химик? От какого средства он словил такой прилив гениальности?

С другой стороны, а я чем хуже? До сих пор живу на болеутоляющих.

– Маша!!!

Других слов Ване и не нужно было – все заменяло сияющее лицо брата.

Счастливое, довольное, радостное- его мир встал на место. И Петя….

А малышня вообще верещала что-то невразумительное и пыталась влезть мне на голову. Братья с трудом удерживали детей.

Сестра милосердия смотрела недовольно, но не вмешивалась. Пару раз у нас уже возникли споры, и я победила по очкам. Пришлось тетке смириться и не шипеть лишний раз в мою сторону. Сейчас она тоже пофыркала бы на меня, но не хотела скандала.

Порядок в палате воцарился минут через десять.

Когда я всех натискала, умилилась подросшему Андрюшке и порадовалась тому, что Нил осваивает буквы. Да, он уже взрослый, уже половину алфавита знает.

Умничка моя…

– Тебя скоро выписывают?

– Думаю, через месяц – полтора, – призналась я. – Продержитесь?

– Мы приходить будем. Каждый день.

Лицо сиделки было неописуемо.

– Приходите, – вальяжно разрешила я.