Галина Гончарова – Маруся-2. Попасть - не напасть (страница 109)
Очень удачно.
Мы видели все подходы, а нас нельзя было подслушать. Хоть какое-то уединение. Я думала поговорить и раньше, но возможности не было. Не дай Бог, кто услышит.
– О чем вы хотели поговорить, Мария Ивановна?
– О моей сестре.
– Княжна Горская?
– Нет. Арина Синютина, – вздохнула я.
Благовещенский на минуту задумался, потом кивнул. Явно наводил справки.
– А она не в Москве?
– В Москве, в том-то и беда, – вздохнула я. – Мне недавно прислали записку – и ее палец.
Глаза у Благовещенского были круглые и выразительные.
– Палец?
– Отрезанный, в коробочке с солью. Вы мне сами книгу по некромантии приносили, помните?
– Помню, Мария Ивановна, – чуть опомнился мужчина.
– Вот. Я могу определять жив или нет человек. Чему-то я смогла научиться, – похвасталась я. – Это Аринин палец, я проверила по совпадению с ребятами, девушка была жива, когда его отрезали, это видно, и она жива сейчас. Это я чувствую как некромант.
– Так… и что от вас хотели?
– Хотят. Чтобы я приехала в Москву.
– А вы туда едете…
– Да.
– Мария Ивановна, это плохо пахнет и еще хуже может закончиться.
Вот почему я не сомневалась в этом?
– Я знаю. Поэтому решила просить вашего совета.
Хорошо в этом времени. Мужчины воспринимают как должное, что ты хрупкая и беспомощная, и ждут от тебя таких заявлений.
И готовы помочь!
Хоть как-то, но готовы!
– Мой совет прост. Рассказать все господину Романову.
– Игорю Никодимовичу?
– Да, Мария Ивановна.
Я вздохнула.
– И подписать Арине приговор?
– Подозреваю, что вы ей и так ничем не поможете.
– А как я посмотрю в глаза братьям?
– Им будет легче, если вы обе погибнете?
Я вздохнула.
– Я не могу им об этом сказать. Понимаете, Александр Викторович? Не могу… У них мать уже погибла… в чем-то по моей вине. И теперь Арина…
– Расскажите, как она пропала?
Я послушно пересказала то, что знала сама.
Благовещенский надолго задумался. И уточнил у меня.
– А в чем вы виноваты?
– Я ее ввела в искушение, – честно созналась я. – Я показала ей другую жизнь…
– И что?
– Но…
– Поддаются те, кто сам того желает. Мария Ивановна, не стоит взваливать на себя все грехи этого мира. Спина сломается…
– За все я и не в ответе. Но за Арину… я могла бы подумать, приглядеться…
– Мария Ивановна, сколько вам лет? – голос Благовещенского звучал мягко, успокаивающе.
Я чуть не ляпнула свой паспортный возраст, еще по той жизни, но потом спохватилась.
– Много. Восемнадцать… почти.
– И вы хотите все предвидеть и предусмотреть? Вы на себя слишком многое берете, Мария Ивановна.
– Больше все равно некому.
– Но не настолько. Не вините себя.
Ответом мужчине был мой тяжелый вздох.
– Мария Ивановна, вы могли показать названной сестре другой мир. Но выбор человек делает сам. Всегда. В любой ситуации. Вы бы ее оставили своими заботами?
– Нет.
– Какие у вас на нее были планы?
– Дать образование, приданое и выдать замуж за хорошего человека.
– Она об этом знала?
– Да…
– Все сделали свой выбор. Успокойтесь.
Я вздохнула и потерла лицо.
– Я плохая сестра. Увы…
– Вы замечательная сестра. И чудесная мать, Мария Ивановна. Я смотрю, как вы возитесь с детьми, и поверьте, Дарья Петровна и десятой доли того не уделяла Иришке.
– Но я…
Не так уж много я возилась, факт.
– Поверьте моим словам. Вы удивительная женщина. Вашему супругу очень повезло. И второму мужу тоже повезет…
– Не хочу замуж, – не сдержалась я. – Хватит и одного раза!
На губах Александра Викторовича появилась грустная улыбка.