Галина Гончарова – Граф и его графиня (страница 78)
- а потом?
- А потом я что-нибудь придумаю, Лилиан.
Лиля вздохнула. Было тоскливо и тошно. Она уже теряла близких. И теперь теряет человека, который стал ее другом, ее учителем в этом мире... уже потеряла... больно.
На плечо ей опустилась сильная ладонь.
- Вы бы его не удержали.
- Знаю. Но я могла...
- Не могли. Лилиан, не считайте всех глупее себя. - Дерзость, да. Но Ганц имел право и не на такое. - Если его ждали сегодня - что произошло бы потом?
- Он бы пришел. Она - нет. Он бы... отправился обратно ко мне!
- И за ним проследили бы. Смерть Лонса - это плохо. Но спас он вас от серьезных бед и проблем.
- Но нас и так можно связать друг с другом...
- Через кого?
- Пастер...
- Печать на бумагах? Я оплавлю ее. Будет видно, что она не вскрыта, но не будет точно видно - чья она. Еще кто?
- Лонс старался не показываться, не представляться, скрывался...
- Лонс - имя распространенное. К тому же здесь он отрастил бороду, да и мало кто мог его узнать. Вы его не упоминали лишний раз?
- Нет.
- Лиилиан, давно вы знали о его... избраннице?
- Давно. Поэтому он старался скрываться.
- Он-то понимал, чем ему это грозит. И чем все грозит вам. Нет, с вами его не свяжут. И это хорошо.
Лиля кивнула. Тут вотчина Ганца. Если он говорит, что это правильно, значит так и есть.
- Ганц, скажите, что будет, если узнают про Анелию?
- Скандал...
- Нет! В смысле - если его величество и его высочество...
- Тогда будет проще. Скорее всего помолвка расстроится. А вот далее...
- Что ждет девушку?
- Монастырь.
Лиля прикусила губу. О местных монастырях для женщин она была наслышана. Но...
- Поделом. А как это отразится на наших отношениях с Гардвейгом?
- Вряд ли положительно. Но договориться можно всегда. Особенно если это не афишировать.
- А у него же вроде бы и еще есть дочери?
- Да. Но старшая младше Анелии... да, где-то на два года. Через год как раз будет в брачном возрасте.
Лиля кивнула. Пусть так и будет.
- Когда вы отдадите письмо?
- Сегодня - завтра. А вы...
- А меня муж позвал на бал.
- Желаю вам от души повеселиться, ваше сиятельство.
Лиля скорчила рожицу. Ганц весело улыбнулся в зеркале. Оба отлично знали, что графиня предпочла бы тихий вечер у камина. С дочерью, собаками, книжкой, близкими людьми... Ганц и сам любил такие вечера, когда после ужина в Иртоне, все удалялись в гостиную. И занимались чем хотели. Кто-то читал, кто-то разговаривал, вирманки вязали кружево, Лиля что-то писала, отвлекаясь то на одно, то на другое, пастер спорил с Лейфом, дети играли на медвежьих шкурах со щенками, и все было настолько уютно и спокойно... иногда шумно, иногда весело. Но какое-то внутреннее тепло не покидало его в течение всего вечера. И здесь тоже случались такие вечера, но намного реже. А жаль. Ганц тосковал по ним....
- Надо, ваше сиятельство.
- Надо, - в тон Ганцу вздохнула Лиля.
И поднялась из-за стола.
- Я на вас очень надеюсь.
***
Джес знал, что его жена - красивая женщина. Но чтобы настолько?
По лестнице к нему спускалось прекрасное видение. Роскошные формы, длинные волосы, загадочные зеленые глаза, платье, стоящее безумных денег...
Мужчина невольно склонился в поклоне.
- Лилиан, вы прелестны.
Лиля ответила наклонением головы.
- Позвольте...
В руках Джеса показался небольшой мешочек и из него появился браслет с изумрудами. Не такой тяжелый и массивный, как графский. Нет, это был легкий и изящный ободок, украшенный мелкой россыпью камней и жемчугом.
Лиля протянула свободное запястье, и Джес застегнул ей браслет. А потом коснулся губами надушенной кожи в долгом поцелуе.
- Благодарю за подарок, супруг мой.
- Они такие же, как ваши глаза...
- Вы мне льстите.
- Нет, я льщу изумрудам.
Лиля позволила накинуть себе на плечи плащ, позволила подсадить себя в карету - и даже улыбнулась Джесу. Граф собирался туда ехать верхом. А оттуда - будет видно.
Но сейчас Джес не хотел спугнуть добычу. И плевать, что это - его жена. Принуждение не доставляет никакого удовольствия... ну почему она не выглядела так на свадьбе?!
***
Балы, красавицы, лакеи, юнкера, и вальсы Шуберта, и хруст французской булки...
Эххх...
Если где-то это и было - там все было романтично. Красавицы не ловили на себе блох, рыцари не чесали... половые органы, собаки не бродили под ногами, музыка не раздражала своей нестройностью...
С другой стороны, Лиля просто была на взводе. Она отлично понимала, что в другой момент рассматривала бы здесь все, как веселое приключение. Комнату ужасов или комнату смеха. Но сейчас... когда топаешь ты под ручку с благородным графом, приветствуешь всех, вас приветствуют, а за спиной шепчутся. Помирились? Переспали? Он теперь смирится с ее неженской профессией? Она станет терпеть его измены?
А ведь шепчутся. Лиля могла бы перечислить всех дам, с которыми у ее супруга что-то было. И не сильно бы ошиблась, каждая норовила состроить глазки коснуться рукава, а то и записочку подсунуть или платок уронить... козы драные!
Хотя... раньше-то ее тут никто не видел. И если Джес изменял тогда - что ему мешает это делать сейчас?
Ее ведь считают такой же, как и до свадьбы. И гадают - какой у нее недостаток, что муж запер ее в имении и принялся наставлять жене рога.