Галина Гончарова – Граф и его графиня (страница 29)
- Алисия, я пошлю за Тахиром, дай только пару слов ему черкануть. А еще мне надо осмотреть короля.
- Ты с ума сошла?
- Алисия, не спорь со мной. К нему можно пройти? Веди!
И такой командный тон звучал в голосе графини, что Алисия повиновалась.
А вдруг и правда поможет?
Камердинер, ломавший руки у королевской спальни, и слова не сказал против. Приказал король пропускать графиню Иртон, он и будет пропускать. И держать оборону от придворных. Король занят государственными делами. И никак иначе.
Лилиан Иртон?
Ее бы не пропустили. Но... графиня была допущена ко двору, графиня дружила с ханганским лекарем, графиня могла помочь. А придворные докторусы... давно известно - высокие посты занимают далеко не самые знающие. Скорее - самые пробивные.
Да и можно ли допускать к королю людей, которые его сильно не любят за указы о гильдиях?
Лучше уж Лилиан Иртон. Слухи-то о ней ходит хорошие...
***
Ровно через десять минут Лиля опустилась на колени перед Эдоардом. Его величество открыл глаза.
- Вы?
- Ваше величество, молчите, - приказала Лиля. - Вам сейчас вредно говорить. Дайте пульс послушать.
Больше всего Лиля боялась инфаркта или инсульта. Чай, не мальчик. Хряпнет по сердцу - и привет семье. А что тогда начнется в стране?
Сказала бы она это слово, да пульс считает.
Но пульс порадовал.
Сто десять.
Это, простите, не инфаркт. Не-ет, там хуже было бы. А такой и у нее бывал перед экзаменами.
Это - нервы. А вот что болит?
Выясним. Главное, чтобы пациент в процессе не померши.
Работайте, графиня. Расстегнуть чертовы крючки камзола, развязать все завязочки, осторожно раздеть больного - и заниматься делом.
Вы - справитесь. Определенно.
Эдоард сначала пытался сопротивляться, но...
Когда нам плохо - разве мы разбираем, кто есть кто? Эдоарду было плохо и душевно и физически. И он приоткрылся. А Лиля... сейчас она прежде всего была врачом, который видел перед собой больного человека. И вела она себя соответственно.
Король? Крестьянин? Вирманин?
На горшке и операционном столе - все вы одинаковы!
И Эдоард доверился графине Иртон. Тем более она была абсолютно уверена в себе. И действовала, как опытный врач.
Страшно тебе? Тошно?
А пациенту страшнее. А потому...
Лиля уверенно проводила пальпацию, перкуссию - и все чаще вздыхала с облегчением. И расспрашивала короля.
- Нет, не говорите. Если согласны - опустите веки. Если нет - не опускайте. Говорить вам пока будет больно.
Вот с этим король был полностью согласен.
- Больно вот здесь и здесь. И боль меняется при вздохе, движении, при надавливании, она не постоянная, не статичная....
Эдоард моргал. И чувствовал, как становится спокойнее.
Это ведь не смерть? Ему сейчас никак нельзя умирать.
Да и Лиля становилась спокойнее. Когда будет время - она сделает тонометр, пусть даже примитивный. Рива-Роччи, например. Она справится. История медицины у них была хорошо представлена. И сама она интересовалась когда-то.
А вообще - больше всего симптомы были похожи на межреберную невралгию. А это - лечится.
Хотя тоже болячка не лучшая. Прямой опасности не несет, зато несет косвенную. Легко спутать с инфарктом, да и поди, выдержи столько боли... неприятно. Более чем неприятно.
Лиля расспрашивала - и все яснее понимала, что - да. Это оно.
Простуда была? Была, и раньше спину ломило, сквозняки есть, а бани-то тут нет, с прогреваниями швах...
Все становилось ясно.
Да и лечение... это она сможет, у нее есть и мази, и обезболивающее... есть все необходимое.
Так что король был осмотрен, напоен лекарством, разведенным в горячем вине, укутан одеялом, а сама Лиля осталась сиделкой у его постели. Нет уж. Этого пациента она никому не доверит.
Эдоард услышав о том, что через дней десять он встанет на ноги,, а потом и бегать будет - вздохнул с облегчением. И тут же получил горькую пилюлю - только при полном покое в начале лечения. Нравится, не нравится - за чудесами к Альдонаю. А на земле их никто творить покамест не выучился.
Ругаться король не стал. Просто вызвал секретаря - и приказал на ближайшие пять дней отменить все приемы. А документы приносить к нему в спальню. О чем тут же был отдан приказ камердинеру.
Старик, кстати, смотрел на Лилиан с уважением. Когда понял, что это не просто очередная титулованная баба, а почти лекарь - и знает, что делает.
Сам король собирался принимать придворных в спальне. В небольшом количестве. Чтобы видели, что король просто приболеть изволил. Но выздоровеет - и еще всем головы поотрывает.
Тут Лиля не возражала. При единственном условии - с обезболивающим. И желательно, чтобы она далеко не уходила.
Король не возражал. Алисия смотрела на все это - и все чаще на нее накатывали сомнения и даже ужас.
Так - не могла себя вести домашняя девушка. Даже если она училась у известного докторуса - но так - не могла.
Это было неправильно, не так, не то...
Из зеленых глаз Лилиан смотрело нечто непонятное, странное, разумное... но не враждебное, спасибо и на том. И Алисия боялась. Но другой надежды не было.
Если Эдоард умрет сейчас, пока Рик в пути, при раскрытом заговоре... не-ет, король должен быть на троне, иначе вспыхнет бунт. А кто сможет его предотвратить?
Альдонай, помилуй...
Лиля думала примерно о том же.
Она попросила у Алисии какой-нибудь свиток из дворцовой библиотеки - и сидела у постели короля.
Приехал Тахир - и был радостно встречен. Лиля реквизировала у него несколько мазей и пару обезболивающих - и кивнула.
- Сойдет.
- Ваше величество, - поскребся в дверь камердинер. - разрешите?
Эдоард кивнул.
- Ваше величество, тут докторус...
Эдоард посмотрел на Лилю.
- Хотите - послушайте. - Лиля усмехнулась. - только на кровопускания и клизмы не соглашайтесь. При вашей болезни от них больше вреда, чем пользы. Да и вообще - кому это серьезно помогало?
Эдоард пожал плечами, но камердинеру дал знак - впустить. И в спальню короля влетел... попугай?