Галина Гончарова – Граф и его графиня (страница 125)
Будь счастлива, родная моя. Прощай - и не сердись на меня.
Всегда твой, Ганц.
***
Лиля вздохнула, стерла с ресниц слезинку... почти два года после смерти Ганца она ходила, как ледяная дева. И в том, что она оттаяла, есть заслуга Ричарда.
Давным-давно, почти тридцать лет назад, они стали любовниками. Потом расстались - и опять вернулись к этому.
Ричард действительно предлагал ей корону, но женщина отказалась и осталась фавориткой. Это терпели. Более того, дети Ричарда, поняв, что она никоим образом не претендует ни на место их матери, ни на власть, ни на деньги - тоже приняли ее. Как женщину, которая любит их отца. Как человека, который скрашивает жизнь королю. Нельзя сказать, что они любили друг друга, но уважали и дружеский нейтралитет сохраняли.
А она... она опять была счастлива.
Ей повезло в этой жизни.
У нее любимое дело, которое будет жить и после ее смерти.
Замечательные дети.
Умные хорошие внуки.
Она была замужем за достойным мужчиной. За мужчиной, достойным этого звания.
Более того, на ее пути встретился Ричард. Сейчас они вместе - и тоже счастливы. А кем назовут ее потомки?
Дианой де Пуатье?
Франсуазой Скаррон?
Разве это важно?
Она хотела счастья - она его получила.
Да, оно своеобразное, не такое, как у многих, но ведь и она такая одна - переселенка во времени и пространстве.
Придут ли за ней другие? Неважно.
Когда-нибудь она напишет свою историю для потомков - и расскажет правду. Но не сегодня. Больше она не собирается ни о чем думать! Она едет к Ричарду в гости.
Лиля решительно поставила перо на подставку и отправилась переодеваться. Благо, стараниями модного дома Мариэль это можно сделать почти без служанок.
И попросить оседлать Лидарха-младшего.
Возраст?
Время?
Пространство?
Мы подвластны им настолько, насколько позволяем. А если кто-то хочет жить, любить, радоваться жизни и быть счастливым - ему не бывает преград.
Лиля улыбнулась вечернему небу.
Я люблю тебя, мир. До безумия. Нежно. Навечно...
И легкий ветерок, как благословение, взъерошил ее волосы.
Я тоже люблю тебя, дитя мое. Будь счастлива...
Пост-эпилог.
Двести лет спустя.
Ативерна. Лавери. Большой Королевский Музей.
Выставка восковых фигур. И учительница ведет серьезных и невероятно сосредоточенных детей, которые послушно построились в колонну по двое. Перед входом в музей внимательно оглядывает своих героев.
- Том, сними берет. Лили, переплети косу, а то у тебя бант выбился. Все помнят, как себя надо вести?
Дети вразнобой кивают.
Руками фигуры не трогать, по музею не разбредаться, не орать, слушать экскурсовода...
Растрепанная девочка с золотистыми волосами быстро переплетает косу. Все, теперь нормально. А то когда волос много - они так и норовят выбиться наружу. Мордяхи сияют предвкушением нового и неизведанного. Их класс лучший в этом месяце, и награда - поход на выставку. Сейчас там фигуры эпохи Зарождения.
Экскурсовод с улыбкой смотрит на детей.
- Доброе утро.
- Доброе утро, - вразнобой отвечают малыши. Хотя не такие уж и малыши, им уже по семь лет. Вполне самостоятельные личности.
- Сегодня у нас выставка наиболее заметных персонажей Эпохи Зарождения. Когда она у нас началась? - начинает экскурсовод. Это совсем молодая девчушка, это ее выпускная практика. И ей важно именно заинтересовать детей. Что может быть важнее истории родной страны? Поэтому девушка заметно волнуется.
- Двести лет назад, - откликаются дети.
- Абсолютно точно. Тогда в Ативерне правил его величество Эдоард Восьмой. Именно в его правление началось то, что мы называем развитием. В те времена школ не существовало. Существовали гильдии. Там работали мастера, они брали себе подмастерьев, и дети вроде вас вынуждены были работать на них за кров и пищу. Часто им не давали и того, они болели, умирали...
Детские личики становятся грустными.
- Чтобы стать членом гильдии требовалось заплатить взнос и сдать экзамен. Но мастерам не нужна была большая конкуренция, очень часто человек мог всю жизнь прожить подмастерьем. Или его могли насильно закабалить, дать денег в долг, начислить на них большие проценты... одним словом - вырваться из замкнутого круга было очень нелегко. Больниц тогда тоже не существовало. Медицина была весьма и весьма неразвита.
Один из мальчиков поднимает руку.
- Мы на уроке читали пьесу 'Больной обманщик'. Там доктора лечили или слабительным, или снотворным, или кровопусканием. Это правда?
Девушка улыбается - и в ответ ей такой же улыбкой зажигаются детские глаза.
- Почти. Были, конечно, травницы, но их было мало. Считалось, что все они шильды и дочери Мальдонаи. Гильдия докторусов не терпела конкуренции.
Дети понимающе кивают. Все они учатся в специальной школе с медицинским уклоном. И перевязывать раны, ухаживать за больными, помогать лекарям составлять лекарства их учат с шести лет. Все они знают, что нет профессии почетнее - и все мечтают стать лекарями.
- Эдоард Восьмой оказался первым, кто принялся бороться с этой системой. Разумеется, эито многим не понравилось. Против него устраивали заговоры, его хотели свергнуть...
Дети смотрят на фигуру пожилого человека с серьезным лицом. Мужчина одет в роскошные одежды, на голове поблескивает простая корона ативернских королей... художнику удалось передать выражение этого лица.
Спокойствие и усталость. И грусть в уголках глаз.
- Именно при нем была организована гильдия лекарей. И самое интересное, что ее главой был назначен иноземец. Великий ученый из Ханганата Тахир Джиаман дин Дашшар. Он вынужден был бежать из родной страны - и нашел пристанище в Ативерне, где был оценен по достоинству. Его величество ласково принял ученого при дворе, а в те времена это было немало. А Тахир Джиаман дин Дашшар вылечил короля от нескольких болезней. Его перу принадлежат труды по анатомии и патологии. Именно дин Дашшар, когда умер, первым завещал свое тело ученикам - для опытов. Он считал, что нельзя узнать от чего болеет человек, не зная, что внутри у человека. Потом это стало почти традицией в гильдии лекарей. А кто был вторым главой гильдии?
- Барон Джеймс Донтер, - вразнобой отвечают дети.
- правильно. Пойдемте, я покажу вам их фигуры.
Дети послушно направляются за экскурсоводом. По дороге девушка продолжает рассказывать.
- Именно Тахиру дин Дашшару Эдоард Восьмой обязан тем, что прожил долгую жизнь и даже успел увидеть внуков. Тахир был знаменитостью в те времена, достоверно известно, что его величество Гардвейг Двенадцатый, правитель Уэльстера, переписывался с мудрым лекарем и считал незазорным исполнять все его советы и рекомендации.
- Это же лекарь! - фыркает кто-то из детей. - Глупо его не слушаться.
- Балбес, - звучит второй голос. - А если тебе кровопускание пропишут или аконитом полечат? Тогда же многого не знали...
Экскурсовод переглядывается с учительницей и обе улыбаются. Именно учительница попросила провести экскурсию именно так. Рассказать о тех, кто имеет отношение к медицине. Этим детям пока неважны заговоры и политичские течения. Им надо знать, кто положил начало их профессии. Вот через два-три года, когда им начнут читать политику и искусство интриги, им будет интересно послушать и о другом. О заговорах, которые росли грибами в царствование Эдоарда. О заключенном секретном договоре с Гардвейгом, согласно которому королевства должны были скреплять дружеский союз браком не реже чем раз в два поколения, но строго следя за генетикой. Наследственные заболевания штука такая...
Тахир Джиаман дин Дашшар выглядит совсем живым. В традиционной белой одежде ханганов, с чисто выбритым подбородком и улыбкой на губах, он сидит за столом и держит перо, словно мужчина приготовился записать какую-то важную мысль.
- Как видите, в те времена борода считалась признаком возраста и была важна для ханганов. Но Тахир дин Дашшар первым открыл, что с волоском в рану может попасть грязь. И сбрил бороду. Именно при нем появилась первая фыорма лекарей, вот она рядом, на кукле, - показывает экскурсовод.
Форма действительно удобная. Простые брюки и рубашка из некрашеного полотна для мужчин, свободная юбка для женщин. Исключение составляют головные уборы.