Галина Гончарова – Cредневековая история. Первые уроки (страница 15)
– Да, Лилюшка, да как же… – привычно заохала Марта.
Аля оборвала ее одним движением поднятой вверх ладони.
– Надо. Едем.
– Тогда я прикажу заложить карету?
Марта вышла. А Аля еще раз обвела взглядом слуг. Построить их по всем правилам еще раз?
Обязательно!
– Если кто наивно думает, что я вернусь и все забуду и можно разгильдяйствовать, пока меня нет, – срочно передумайте. Выгоню без выходного пособия. – И поняв, что употребляет слишком сложные слова, добавила: – На конюшне запорю! Убью лентяев!!! Ясно?!
Рык вышел истинно командирский. Прапорщик Свириденко рыдал бы горючими слезами умиления. А Аля ухмылялась про себя.
Я вас тут научу сапоги чистить с вечера и утром надевать на свежую голову… раздолбаи…
Самое главное, что никто, вообще никто не нашел ничего странного в ее поведении.
Аля улыбалась. И вспоминала маму, которая была мудрой женщиной. В том числе часто говорила так: «Дорогу закрывают стереотипы».
Аля сначала не понимала. А потом спросила. Она как сейчас вспоминала тот разговор.
Они на кухне, пекут вкуснющий торт-муравейник и болтают ни о чем. Аля режет тесто, а мама запихивает противень в духовку.
– Мам, а почему ты так относишься к тете Кате?
Катерина Петровна – соседка. Мама всегда рада ее видеть, но почему-то у Али остается впечатление, что с теть Катей разговаривают, как и с ней самой. Как с ребенком.
– Потому что она зашоренная.
Мама запихивает противень и проверяет сгущенку. Банка варится.
– Катя хороший человек, но она не видит того, что выходит за пределы ее жизненного опыта.
– Это как?
– Вот так. Она привыкла к миру вокруг. Если ты девочка, то в юбке. Если мальчик, то военный. Если генерал, то всегда прав.
– А разве не так?
– Алечка, Аленький мой, запомни. Если ты говоришь, так должно быть, – ты перекрываешь себе все остальные варианты. Вот смотри. Идет по улице мужчина в юбке. Что ты подумаешь?
– Что он дурак.
– Вот. А он может быть шотландцем. Может сбежать от любовницы. Может, у него украли все штаны, и он был вынужден ее надеть. Или он актер и бежит на спектакль… понимаешь?
– Да. Я назвала один вариант.
– А их миллионы. У тети Кати он тоже только один. Не уподобляйся ей, хорошо?
– Постараюсь.
А вечером мама приносит книгу про Шерлока Холмса. И Аля буквально проглатывает ее от корки до корки. Но почему-то ей хочется стать не сыщиком, нет. А доктором.
А мама добивает:
– Хороший врач должен предусмотреть ВСЕ варианты. Вообще все. А не только самый вероятный. И не быть зашоренным.
Аля запоминает это. Накрепко.
– Госпожа?
И Аля обнаруживает, что стоит на чертовой средневековой кухне и улыбается. А служанки почему-то не шустрят с уборкой.
Марта трогает ее за локоть…
Девушка еще раз рявкает в том смысле, что заставит всех языком пол вылизывать, и выходит. К крыльцу.
Там уже стоит поросячье-розовая карета. С золотом, козе понятно. Что она из себя представляет?
Да четырехугольник. Правильный. Квадрат на колесах. Про рессоры умолчим, чтобы враги не узнали. Окна задернуты занавесками и затянуты чем-то вроде пергамента. Ну да. Стекол почти нет, кто ж их на карету переводить будет?
Четыре лошади выглядят настолько усталыми, что Але их от души жалко. Лошадей она любила. И сейчас профессионально могла осмотреть каждую.
Что и сделала.
Упс!
Как интересно.
– Почему лошадь до сих пор не подковали?
Две лошади оказываются без одной подковы каждая, у третьей язва на шее, четвертая дышит с хрипом и явно простужена.
Конюх, он же кучер, что-то мямлит про неудачи в жизни и плохие погодные условия. Аля меряет его железным взглядом.
– Где ближайший кузнец?
Выясняется, что ближайший кузнец есть в деревне. Ибо на кой сдался он в замке. Шум, гам, железяки разные…
Что ж.
Заодно надо бы и травок прикупить – на припарки и отвары.
Интересно, есть здесь знахарки в округе?
Аля вздыхает и пытается залезть в экипаж.
И тут ее настигает первый подвох.
Ступеньки не предусмотрены, а сама она ногу задрать не может. Не та пока еще растяжка. Колеса-то здоровые, ей до бедра. На помощь приходит Марта, подставляя скамеечку. И Аля утрамбовывает тушку в карету, едва не оставляя на дверце платье.
Нет, надо худеть…
Марта хочет сесть рядом с кучером. Но Аля решительно машет ей рукой – мол, в карету.
Служанка повинуется и не решается сесть на грязно-розовое, с золотом, бархатное сиденье.
Аля усаживает ее силой:
– Нянюшка, прекрати.
– Да мне не пристало…
– Ближе тебя у меня человека нет. И тебе не пристало? Глупости!
Марта бормочет что-то про честь, которую она не заслужила, но Аля обнимает няньку и целует ее в щеку.
– Нянюшка, ты мне ближе матери родной…
Слезы умиления. Занавес.
Аля впервые выехала из родимого замка. И посмотрела на него снаружи. М-да.
Ну вот если только на халяву. А лучше бы с приплатой этот кошмар вернуть продавцу!
Других слов не было. Снаружи Иртон-кастл выглядел еще хуже, чем изнутри. Камни торчали жалко, раствор явно выкрашивался, от замковой стены остались ошметки, ров… мост, кажется, даже не поднимался.