Галина Гончарова – Чёрная осень (страница 4)
Да что там, все это стадо просто счастливо обратить на себя благосклонное внимание повелителя...
Ладно, пока еще - не повелителя. Просто первого среди равных...
Забавно, правда?
Как важно правильно назвать всю эту... глупость!
Испокон веков более сильный правитель свергал и убивал более слабого правителя. Лилась кровь, делились троны, меняли головы короны и венцы...
Но назови все это узурпацией - и на тебя ополчатся все окружающие страны.
Как же!
Обычный человек, более того, не тор, ни разу не тор, а вовсе даже жам.*
*- тор - благородный по рождению, дворянин. Жам - обычный простолюдин. Жен. вариант - тора, жама. Прим. авт.
И в правители?!
Не бывать такому!
А если поднять знамя Освобождения?
Если пообещать всем и каждому равноправие? Свободу, равенство, братство?
Власть народу, свободу народу, волю народу... землю, воду, воздух... и прочную веревку, на которой его так удобно хоть водить, хоть вешать.
Главное - правильно назвать происходящее.
Жам Тигр, один из столпов Освобождения, посмотрел на часы.
Уже вечер.
Уже... скоро?
Или просто - уже?
Ничего, он скоро все узнает. Одним из первых.
Есть свои плюсы в том, чтобы быть в сильной стае, есть...
Жам Тигр, некогда просто жам Сергей Михеев, улыбнулся. Да, далеко его завела судьба...
Из родного села повела-закрутила... сначала с дядькой в город, когда голод был, родители его упросили уехать, не надеялись всех прокормить, потом его жизнь помотала, ох помотала... и воровство в ней было, и убивать случалось, каторга в ней была, и плети, и побег, церковно-приходская школа и ремесленное училище. Самообразование и прослушанные курсы Университета за границей... чего не было?
Родного дома и не было.
Деньги он родителям присылал, весточки окольными путями получал, знал, что батьку о том году схоронили, что мамка плохая, что братья-сестры жизнь устроили, детей наплодили... а вот приехать...
Нет, не мог.
Боялся посмотреть матери в глаза.
Или не боялся? Не хотел?
Этого Сергей и сам не знал. И не хотел доискиваться до ответа. И домой ехать не хотел.
Намного приятнее стоять здесь, в тихом уголке, наблюдать за лицами людей на площади, и понимать, что они - твои.
Ты можешь сделать с ними, что пожелаешь.
Власть - заводит.
Сильнее страсти, слаще любви, слаще всего...
Власть - и есть жизнь... и лишившись власти - ты лишаешься жизни. Как это наверное, уже и произошло с отставным императором. Приказ жам Тигр уже отдал. А телеграф - отличная штука, Петера охраняют его люди, им хватит и намека.
Выполнят.
В стране не должно быть двух центров власти...
И по тонким губам мужчины скользнула хищная улыбка, как нельзя более отражающая его суть и подтверждающая партийную кличку.
Тигр, как он и есть.
Плотоядный.
Голодный.
***
- Мы присягу давали, ты, мразь!!!
- Тор Алексеев, не горячитесь, - мужчина в мундире подполковника поднял руки, словно признавая правоту собеседника и сдаваясь ему на милость. - Вы не правы.
- Да что вы, милостивый государь?
Мужчина лет тридцати - тридцати пяти разглядывал своего собеседника с отвращением, как экзотическое насекомое.
Вроде бы и экзотика, но какая ж она... гадкая!
Омерзительная!
- И будьте любезны не ехидствовать, полковник, - огрызнулся собеседник. - Я такой же офицер, как и вы! И пулям не кланялся!
- А что - штаб обстреливали? - иронично уточнил полковник Алексеев.
Был полковник, что называется, погибель девичья. Плечистый, светловолосый, сероглазый, с обаятельной улыбкой, а уж если в седле... или на балу... или на параде...
Девушки штабелями падали.
Даже, говорят, одна из Великих Княжон, но - тссссс!
За такое могли и голову снять. Или загнать командовать взводом туда, где и медведи не ходили.
- Я бы попросил, полковник, - поджал губы собеседник. - Поймите, вы сейчас уже никому не поможете, и никого не спасете... это нереально.
- Неужели, тор Орлов?
- Что вы сделаете? Броситесь за императорским поездом, попытаетесь его остановить? Но император уже приговорен, равно, как и его семья. Вы ничего не успеете...
- Если я не спасу, так хоть отомстить успею. Или вы хотите отдать Русину - в руки этих?
Последнее слово было произнесено просто с неподражаемой интонацией. Отвращение, брезгливость, неприятие, даже смущение чуточку - о таком в приличном обществе и говорить-то стыдно.
- Полковник, согласитесь, Петер Седьмой разочаровал всех, кого мог. Его решения...
- Если вы так говорите, тор Орлов, полагаю, вы знаете и кого надо поддерживать? - понятливо кивнул полковник.
Тор Орлов улыбнулся.
Ну вот, а крику-то было... как девственницу уговаривать, честное слово! Все полковник правильно понял, и уговаривать практически не пришлось.
Да и в чем он соврал-то?
Петера действительно не спасти.
А значит - надо поддержать наиболее достойного из претендентов...