Галина Гончарова – Чёрная осень (страница 23)
А как?
Яна решила, что двоих в церкви пока можно оставить - и медленно,, прижимаясь к земле, поползла за теми, кто тащил ящики.
Есть!!!
Когда они подошли к машинам, из жутких повозок вышли еще двое - и начали помогать загружать добро. Как - помогать? Сначала открыли ящик и посмотрели...
Яна прикусила губу.
Четверо.
Она одна.
Сможет?
А что, есть выбор?
Сначала надо валить того, который ближе всех к машине, потом того, кто рядом с ним...
Должна справиться.
Револьвер удобно лег в руку - и Яна тщательно прицелилась.
Выстрел.
Не в голову, чтобы точно не промазать - в грудь. Потом контрольные проводить придется.
И следующий выстрел.
Двое падают, третий пытается уйти в перекат, но Яна его достала.
Четвертый...
Всех бы так!
Застыл на месте и оглядывается с открытым ртом.
Да ты кто такой-то? Кто тебя вообще воевать взял?
Пристрелить - секунда. Яна и не колебалась.
- Тебе, Хелла.
Почему-то Хелла произносилось легче, чем Хель. И верилось больше.
И...
Страшновато было даже вспоминать богиню. Это не тот кошмар рогатый, который снимали в кинофильме про богов. Она была реальная.
И холод от нее шел...
Жуткий...
Еще четверо. Осталось трое?
Или сколько?
Двое еще в храме...
Яна прикусила губу.
Выбора нет, надо брать 'языка'. Еще не хватало пулю в спину получить...
А скажут?
На 'полевой допрос' времени нет, а жаль. Она бы с удовольствием кое-что опробовала из того, о чем говорили ребята на кордоне.
Не одни ж богачи на природе отдыхают! Отдыхали у отца и спецназовцы... к Яне они отнеслись, как к ребенку полка, накормили мандаринами и травили при ней байки. И делали так каждый раз, когда приезжали...
Наслушалась.
К машине она ползла.
Двое были готовы.
Еще одного она лично дострелила, приставив пистолет к голове.
Четвертый лежал и стонал.
Яна пригляделась и злобно оскалилась.
Ага, пуля в кость попала. И у мужика болевой шок.
Пинок по голове отправил мужика в беспамятство. Яна выдернула ремень из штанов, спутала ему руки, потом подумала, спутала и ноги...
И закатила под машину.
Не пришла еще пора спортивных машин, под которые никого не запинаешь.
Осталось двое в церкви, потом можно вернуться и провести допрос. Сейчас некогда.
Яна поползла к церкви.
Сегодня ей кто-то ворожил. Может, Хелла?
Стоит у церкви мужчина, курит. И рядом с ним стоит второй ящик.
Яна еще заколебалась, но тут и второй появился. Мужчина, не ящик. И что-то показал на ладони...
Ну как тут устоять?
Три выстрела - два трупа.
Подойти поближе - и еще два контрольных.
Перезарядить револьвер и проверить церковь.
Никого.
Яна медленно и осторожно поползла опять к машине.
Не побежала, не пошла, а поползла, прячась от постороннего взгляда. Вдруг она чего-то да не знает?
К ее возвращению 'язык' в себя еще не пришел. И Яна поступила весьма негуманно. Конвенции ее бы осудили, а она по-простому завязала негодяю рот курткой - и врезала ногой по ране.
Пришел в себя,, как миленький. И нашатыря не понадобилось.
Сначала смотрел непонимающе. Потом в глазах появилась злость, ярость даже.
Яна улыбнулась.
- Вот ты что думаешь - я с тобой разговаривать буду? Наивный человек, глупый даже... Зачем мне с тобой разговаривать? Вы мою семью убили, вы меня убить хотели.... Видишь кровь? Поэтому я с тобой разговаривать не буду, я тебя резать буду. Медленно...
Яна как могла кровожадно улыбнулась - и одним движением вырезала на штанах мужчины 'окно в наследство'.
Нижнего белья он не носил.
Мылся при рождении, не иначе.