Галина Гончарова – Белая весна (страница 26)
Валежный быстро одевался – хоть и генерал, но не безрукий же! Не прошло и десяти минут, как в палатку шагнул старик лет шестидесяти.
– Епископ Сарский Даниил, – коротко представился он.
– Благословите, владыко, – выдохнул Валежный.
Не важно, что священник одет не в рясу, а в простые штаны и тулуп.
Не важно, что он давно не стрижен и откровенно… попахивает. Ванную-то в старом храме никто не устроил.
Но его глаза…
Они прямо-таки сияли нездешним светом. И становилось понятно, что епископ не лжет.
– Будь благословен, чадо, во имя Его. Попроси собрать людей, я проведу службу. Во имя тех, кто защищает родную землю…
Конечно, Валежный распорядился.
И на службе присутствовал.
И к причастию подошел, и исповедался, как все…
Страшное рассказывал епископ. Служил – и плакал. Плакал о тех, кто не дождался, кто не успел…
Он остался при войске. А Валежного ждали дела.
И дела эти были жуткими.
Город оказался в ужасном состоянии. Все население, враждебное идеям Освобождения, то есть практически все состоятельное, образованное, дворянское население было истреблено. Практически все.
Часть дам оставили для личного употребления.
Трупы скидывались в овраг за городом. Хоронить всяких высокородных?
Пусть гниют!
Человеческое отношение? Нет, не слышали.
Когда епископ рассказывал, как расстреливали монахов, как врывались толпой в дома, убивали, грабили, насиловали, он плакал. Слезы текли, и мужчина не утирал их.
Валежный и сам заплакал бы.
Но – нельзя. Если не он, то кто почистит эти конюшни? Или точнее – свинюшни. Все улицы города были завалены мусором. Просто – все.
Раздор, разруха, кошмарное зрелище…
Валежный сжимал кулаки и клялся, что повесит всех освобожденцев кверх ногами. Пламенного – особенно. Снимет, даст отдышаться – и опять повесит. Не будет мразям легкой смерти.
Не будет!!!
Люди выходили на улицы.
Они не кричали, не кидали вверх шапки. Они молча стояли и смотрели. Многие плакали. И столько счастья было в их глазах.
Столько доверия…
Вы пришли!
Вы – пришли!!!
Валежный не сразу заметил, что епископ хочет о чем-то с ним поговорить. О чем бы?
Но молчал. Не стал спрашивать. Сам скажет… и Даниил действительно не утерпел.
– Тор генерал, мне бы на пару слов… знаю, что не поверите, а все же…
– Слушаю?
Даниил огляделся по сторонам. Да уж, такое человеку скажешь, так пальцем у виска повертит. Но и не сказать нельзя.
– Я молился перед вашим приходом. Когда загремели орудия, я молился за вашу победу.
Валежный вежливо слушал. Спасибо, конечно, за молитву, может, и она помогла. Кто чем может…
– И мне было видение. Ко мне явилась владычица.
– Владычица?
– Хелла, – тихо сказал епископ. – Владычица льда…
Валежный кивнул.
Да, и так ее называли. Бывало. И молились ей, тоже случалось. Он знал и никогда в войсках не пресекал – зачем? Кому Творец, кому еще что… если солдат знает, с какой стороны у винтовки штык, пусть хоть козе молится. Генерал на это внимания не обратит.
Все мы дети Творца.
– Я не думал… она сказала мне, что императорская кровь – жива.
Валежного словно плетью хлестнули.
– ЧТО?!
От Изюмского он получал определенные сведения, но там все было зыбко, расплывчато, то ли да, то ли нет… без подтверждений. А тут…
– Императорская кровь жива. И скоро будет здесь. Надо полагать – в Сарске.
Валежный едва не спросил, уверен ли епископ. Потом понял, что вопрос дурацкий. Понятное дело, не думал бы – не сказал. А уж как эта информация согласуется с той, что есть у него…
Отлично она согласуется. Осталось организовать фильтр, чтобы поймать… да. Будущую императрицу.
Любой идее нужно знамя. У освобожденцев, как Валежный ни мечтал пристрелить Пламенного, такое знамя было. Умный, талантливый, харизматичный лидер, умело зажигающий толпу. А вот у них…
Разобщение. Вот в чем их беда.
У них не одна голова, их несколько. Он сам, Логинов, Алексеев, казаки, свободные отряды… да много всего.
Будет знамя – будет все остальное. Но…
А если эта императорская дочь окажется такой же, как Петер?
А, плевать!
У императора не было сыновей, а дочери… дочь можно выдать замуж! Сам Валежный был давно и счастливо женат, но неужели никого не найдется? И замуж выдадим, и коронуем…
Что сама будущая императрица об этом подумает?
А вот это Валежного не волновало. Ни в малейшей степени. У него страна, у него беда, а он думать будет? О бабских чувствах?
Идите вы… жамы! В книжную лавку за романами! А у него работы – не разгрести.
– Аня…
Кира вошла подозрительно тихая и умилительная. Анна оторвалась от комнатного растения, за которым как раз ухаживала, и прищурилась.
– Что случилось?
– Почему сразу что-то должно случиться?
Понятно. Комнатным растениям придется подождать. Анна взяла на себя еще и эту обязанность – ее учили. И теперь удобряла, пересаживала, опрыскивала… Гошка с удовольствием помогал маме.