Галина Гончарова – Алые крылья гнева (страница 73)
— Я ее не признавал. Просто хочу время сэкономить.
— И силы. Дочь-то твоя, любой суд это рано или поздно признает.
— Так ты не против?
— Против, — пожала плечами Далина. — Завещание можно переписать еще сорок раз, а вот отказ от отцовства — нет.
— Мама не будет его переписывать. Она тебе честное слово даст.
Издевательский хохот Далина и сдерживать не пыталась. Честное слово! Предок-дракон, как это… мило! Ее правда тут идиоткой считают?
— Че-го?
— Ты что — МНЕ НЕ ВЕРИШЬ?
Нина Викторовна, как привыкла оскорбленное лицо делать, так и продолжила. Только вот Далина все это слушать не собиралась.
— Не верю. Еще варианты?
— Ну…
— Можете написать дарственную на мою дочь. Вот прямо сейчас, сегодня. Тогда я откажусь от алиментов, могу официально.
— Дарственную? А я на улице останусь?
Далина пожала плечами.
— Мне ваша хибара не нужна. А дочь… пусть у нее что-то от папочки будет, не только глаза.
И протянула руку к чашке с кофе.
Взяла, поднесла к губам…
Как вкусно пахнет… минутку? А ЧЕМ это пахнет?
Далина принюхалась еще тщательнее.
Человек не уловил бы разницы, а вот она… сквозь восхитительный запах кофе (на Ардейле его нет, а это такая прелесть, Далина себе уже жизни без кофе не представляет!) пробивался тонкий аромат лекарственного средства.
— Та-ак…
Опять же, не будь Далина драконом, не успела бы она убрать руку, по которой резко ударил Вова. А так его взмах закончился на ребре стола, и парень взвыл.
— Уйййй!
— Вовочка! Ручка⁈ — подхватилась его мамаша.
— Официант! — рявкнула Далина.
Рявк вышел отличный, ждать не пришлось. Мигом подлетел!
— Что случилось?
— У вас есть чистая пустая бутылка? Мне нужно перелить вот этот кофе, поставить дату и подписи. Подозреваю, что в бутылке появилась не предусмотренная поваром примесь. Что там, Нина Викторовна? Какое лекарство?
— Ле… ле…
— Скорее всего, что-то сердечное. Или сосудистое, чтобы мне потом плохо стало, есть ведь такие! Я бы ушла и свалилась… а что бы с вашей внучкой стало — вам наплевать? Да⁈
— Да ничего бы с ней не случилось, — процедила Любавина. — Не померла бы! Ты ж ее не одну оставила!
— Это, конечно, меняет дело, — сощурилась Далина. — Спасибо, молодой человек. У вас запись идет?
— Да.
— И запись, пожалуйста, тоже.
— Я сейчас главного приглашу…
— Да, пожалуйста.
— Ты ничего не докажешь! — оскалилась мерзкая тетка.
— Следователь докажет.
— Ты…
Далина пожала плечами.
— Я вам даю последний шанс. Полицию вызывать вот сейчас не буду, — это и ей невыгодно, если про Костю вспомнить, и вообще, лучше бы лишний раз не попадаться. — Но все вот это сохраню. Вы меня поняли?
Нина Викторовна поднялась из-за стола.
— Я тебе честную сделку предлагала.
— Моему трупу?
— Ничего бы с тобой не случилось, максимум, гипертонический криз.
— Это вы потом, на суде расскажете.
— Добрый день. Мое имя Евгений Петрович, я администратор…
Любавины зло поглядели на Далину — и ушли. А что им еще оставалось?
Бутылку Далина, кстати, сохранила. И запись взяла. Хотя зачем оно ей? Ей проще этих двоих так прибить, чем в суд идти… какие ж мерзкие людишки бывают! До тошноты просто!
Костя за голову схватился, когда увидел бутылку, и узнал, что в ней плещется.
— Даль, ты уверена?
— Костя, человек был бы уже мертв. Просто не учуял бы запаха, выпил гадость, а потом, в подворотне, или в троллейбусе… да неважно! Свались я на улице — кто оказал бы мне помощь?
Костя только вздохнул.
— Даль, у нас с этим плохо. Вызвали бы скорую, конечно, но пока приедут, пока разберутся… у нас учительница постоянно ворчала, что не тому в школах учат. Надо на ОБЖ не фигней страдать, а, к примеру, первую медицинскую помощь оказать уметь, знать, какие лекарства дать… ну, хоть на самом элементарном уровне, но этого просто нет.
Далина вздохнула.
— Не мне осуждать, у нас, у драконов, тоже много чего нет. У вас над этим хоть работают, а у нас половина людей даже грамоту не знает. А драконы начинают забывать про магию рода. Считают, что если большие, летучие и огнедышащие, то им этого на всю жизнь хватит.
— У нас до революции тоже почти все неграмотные были. Это уж потом… люди своей волей учились, в три смены. А сейчас… дали бы мне возможность, я бы и сам впахивал! Но бесплатное у нас только на словах, а на деле есть родные, знакомые, родные знакомых и знакомые родных. И часть мест выбирают еще ДО поступления, просто не говорят об этом.
— Так везде, — вздохнула Далина. — Миры разные, а люди, драконы… мы все хотим лучшего для своих, и нам безразличны чужие. Можно это прикрывать любыми словами, но суть не меняется.
Костя кивнул. И вернулся к насущному, чего тут философствовать, до поступления еще три года минимум!
— Значит, отравить хотели. Вот уроды!
— Пригласили ради этого, как я понимаю, — вздохнула Далина. — Слушай, ну чего их разбирает?
— Они строят планы из расчета, что ты будешь рядом и чего-то требовать. Те же алименты… знаешь, как у нас говорят? Ложки найдутся, осадок останется.
— Ложки?
Костя задумался.
— Смысл в том, что какая-то пакость в его прошлом была, пятно есть, а виноват он или нет, теперь не узнаешь. И не отмоешься.