Галина Гончарова – Алые крылья гнева (страница 60)
— Ты сюда пришел обсуждать мою внешность?
— Эммм…
Перед Далиной опустилась тарелочка с пирожными, кофе, перед Владимиром поставили большой запотевший бокал с пивом, и он нервно отхлебнул янтарный напиток. Сморщился…
Дорого, а невкусно.
Впрочем, привычка никуда не делась. Если двадцать лет видел обожание в девичьих глазах и вытирал ноги о влюбленную дурочку, то поверить в ее прозрение мозг не поворачивается. Такого не может быть! По определению!
Небо голубое, вода мокрая, Дашка влюбленная… просто за год от рук отбилась. А ну, к ноге!
— Дашенька, я же не просто так говорю. Ты знаешь, я хочу, как лучше…
Дашка отпила глоток кофе. И запустила ложечку в пирожное. Говорите — говорите, вы мне ничуть не мешаете. Вова стал злиться.
— Дашенька, я понимаю, ты можешь быть расстроена, обижена, но ведь армия — это важно!
Ага, важно. Когда ты вылетел из института за тупость, даже мамочка не помогла, нет у нее столько денег, и отмазать тебя нет возможности.
Даша слушала. Кофе и пирожные убывали, Володя разливался соловьем, потом начал запинаться, потом замолчал… горячие колбаски остывали и покрывались пленкой жира.
Даша отложила ложечку.
— Все сказал?
— Даша…
— Теперь по делу. Жениться будем? Дочь признавать собираешься?
Пиво пошло не в то горло и вылетело аккурат на колбаски.
— ЧЕГО⁈
— Что неясно в моем вопросе? Ты свои обещания выполнять собираешься? А то пел сладко, лежал гладко, а теперь в кусты?
Ответом Даше стали большие выпученные глаза. Ясно. Не согласен.
— Жаль.
Далина сунула под тарелочку деньги, с чаевыми, и поднялась из-за стола.
— Дашка, постой!
— Что? — удивленно приподняла бровь женщина.
— Дашка, а…
— А?
Володя понял, что сейчас она просто уйдет, и зачастил.
— Даш, мне надо на работу устраиваться, а там лучше, чтобы без детей, ты ж понимаешь. Ты подпиши мне быстренько документы, а потом, когда поженимся, я твоего ребенка признаю…
Далина криво усмехнулась. Не дочь. Не Василису.
ТВОЕГО РЕБЕНКА.
Интересно, он даже не помнит, как ее зовут? Хотя чего тут выяснять?
— А зачем тянуть? Где тут ЗАГС? Поехали, подадим заявление? Думаю, на работе только обрадуются — не шантрапа какая, семейный человек пришел. Даже с ребенком.
Вова даже рот открыл.
— А… я сейчас не могу.
— Я тоже.
— Дашка!
Далина вздохнула. Потом взяла со стола папку, и без малейших усилий порвала на две части. Вместе с документами. И уронила прямо в колбаски.
— А? — раскрыл рот Володя.
— Готовься, я подам на определение отцовства и алименты в ближайшее время. И будешь платить как миленький, — припечатала Далина. — Мне твои деньги не нужны, но для дочери я с тебя шкуру сниму.
И удалилась, не прощаясь.
Официант со злорадством глядел на парня, который вертел в руках две половинки папки. Плотненькой такой, красненькой…
Потом выругался, расплатился и ушел из кафе. Папку, правда, с собой прихватил. Видел официант таких… гадина сиропная. И пакости от него можно ждать в любой момент. Дрянь человечишка. Хорошо, что девчонка не поддалась ничего доброго от таких и ожидать нельзя.
Поздно вечером Умар сидел в кабинете. Он только этим утром вернулся из Москвы, заглянул домой и сразу удрал на работу. Причина была уважительная.
Сидел, потягивал коньяк… домой идти не слишком хотелось. Там дети, шесть штук, там жена, там еще две тетки приехали, обе с семьями, дом большой, но когда по нему штук четырнадцать детей разных возрастов носится — это уже перебор. И всем от него что-то надо, все чего-то хотят, шумят, галдят… не будет он торопиться. Любовнице набрать?
Пожалуй, она ему уже надоела. Почти полгода встречаются, любовница уже начала показывать характер, чего-то требовать… пфе! Такие, как она, годятся только для постели! Ни жениться на них, ни дела иметь… ладно! Дела с русскими вести можно! Работать здесь, зарабатывать, на то, что Умар получает, он еще родителей содержит и братьям — сестрам помогает, не скупясь. Но это работа.
А в семье ему русские не нужны, вот еще!*
Да, надо расставаться со старой любовницей, искать новую…
Кстати! А может, и не искать?
Если Дашку нельзя использовать на боях, то пусть по-другому отрабатывает. Если она с мужиком до свадьбы легла, да еще ребенка родила — значит, шлюха! А если гулящая, то и деньги возьмет, и с мужиком ляжет… все они такие!
Интересно, она сейчас здесь? Поговорить с ней? Фарид, вроде, собирался. Интересно, договорился — или нет? Между делом Умар переключил камеру на зал, в котором обычно разминалась Даша… и замер у монитора.
Даша действительно была в зале. Одна. Занятие закончилось, и женщина решила чуточку размяться. Тело пока еще слушалось не так хорошо, как раньше, но… постепенно, потихоньку, она вспоминала пляску с мечами, взяла из стойки две палки, покинула в воздух, примерилась…
Умар смотрел, завороженный.
Посреди зала двигалось… нечто. Женщина почти незаметно переступала ногами, и казалось, что она не идет, а плывет. Простые бамбуковые палки плясали в ее руках, то сливаясь в неразличимое облако, то вылетая вперед, то нанося удары, то отступая, женщина то ли играла, то ли танцевала и совершенно не казалось, что ей сложно, трудно, палки летали, словно сами по себе, словно их ураганом крутило. И в глазу бури стояла Даша.
Отточенные движения, это Далина замечала у себя сотни огрехов, а со стороны — кто может увидеть неточность в змеином броске? Изящество смертоносного существа, смена поз и атак, удар, защита, опять удар, атака, жестокая и безжалостная, и добивание противника, и еще одна атака… так можно идти сквозь строй чужих солдат… и они падают, падают под неумолимыми клинками, брызжет во все стороны кровь, вываливаются внутренности, а женщина идет вперед, и ее не остановить…
И показалось Умару на долю секунды, что в спортивном зале пляшет не женщина, а что-то другое более сильное, древнее…
Да нет! Это обычная баба!
Это ему просто показалось, это бред какой-то!
Умар покосился на монитор, на котором Даша без особых усилий взвилась в воздух в высоком прыжке, даже кажется, зависла на пару минут в воздухе, и приземлилась, раскручивая палки.
И снова удар. Одна из палок отлетает в сторону, и Даша наносит удар голой рукой.
И на долю секунды… Словно сизые когти блеснули в полусумраке зала, и почудилось мужчине на них вырванное трепещущее человеческое сердце.
Кажется, не будет он менять любовницу.
Уж точно не на ЭТО!
И вообще… с такой связываться — себе дороже. А дураком Умар не был иначе б дома сидел и овец пас. Нет-нет, пусть эта бешеная делает, что ей захочется.
Предупредил же его Хабиб, а Умар еще чего-то думал… зря он даже мысль такую допустил, гнать ее без оглядки! Чтобы такое в свою постель взять?
Умар ощутил, как боязливо поджался нижний этаж организма. Был бы хвост — и он бы под брюхо спрятался. Точно — к неприятностям. Не нужно ему такого. Исключительно деловые отношения.