Галина Гончарова – Алые крылья гнева (страница 39)
— Так, — задумался Костя. — когда Дашка рожала, этот перец был в армии, девчонку признать не мог. Но у нас же демократия, могут хоть Абдулгамида Мухаммеджановича в свидетельство вписать, если заплатишь. Даже и бесплатно впишут.
Далина помотала головой.
— Зачем?
— Вот смотри, — Костя принялся что-то читать в телефоне. — Имя отца пишется со слов матери. Дашка написала этого кренделя. Но она и правда родила от него, понимаешь?
— Нет.
— Ты можешь подать на алименты.
— Алименты?
— Идешь в суд, устанавливаешь через суд отцовство, и будет тебе Вовка платить как миленький, до совершеннолетия малявки.
— И много заплатит?
— Копейки. Но хвост этот за ним надолго потянется, да. И на наследство Василиса сможет претендовать, и статус все же другой, не безотцовщина.
— А платить, наверное, не хочется.
— Этой старой жабе? Точно!
— Думаешь, она из-за денег?
— А, все в мире из-за денег. И власти еще. Остальное — лохам рассказывают.
Далина вздохнула.
Когда такой вывод делает битая-перебитая жизнью наемница, это нормально. А когда мальчишка, которому жить бы, да радоваться, смотрит тоскливыми глазами, в его жизни точно что-то не в порядке.
Будем исправлять. Не до солнечной наивности, но хоть иногда надо верить в хорошее. Иначе так всю жизнь и проживешь, никому не веря и никого не любя. Нельзя так.
— Ладно. Я поняла. Всех посылаем и ничего не подписываем.
— Примерно так. А я еще теть Маше позвоню, и Клавдии Игоревне. Они обе эту жабу терпеть не могут, если что можно разведать — обязательно мне расскажут.
Далина кивнула.
— Так и сделаем. И пошли кушать, нечего тут размышлять на голодный желудок.
С этим Костя был совершенно согласен. Даже если очень паршиво — надо поесть. И сразу станет лучше. И в аптеку сходить. За детским питанием.
Спустя полчаса, в аптеке, Далина в ужасе читала слова на симпатичной коробке.
В состав входят.
Деминерализованная молочная сыворотка, растительные масла (подсолнечное, кокосовое, соевое), сухое цельное молоко, мальтодекстрин, минеральные вещества, витамины, олигосахариды, рыбий жир, эмульгатор, антиокислитель…
— Костя — это ЧТО⁈
В такой священный ужас драконицу даже Клаус не повергал.
— Ну… этим детей кормят. Разводят в воде и кормят.
— За что⁉
— Даль, я не понимаю, что не так?
— Костя, я через коробку чувствую, как воняет. Тут же ничего натурального нет! Вообще!
— Ну… дети же едят?
— Женщина, — провизор церемониться не собиралась. — Не нравится вам эта смесь, возьмите ту, что подороже! Если средствА позволяют!
— Дайте почитаю, — сухо сказала Далина, ставя коробку на прилавок.
Вторая банка была намного красивее, да. А вот состав указан практически не был.
Там был перечень того, что есть в смеси, и перечень того, чего нет. А вот из чего оно состоит и как сделано? *
— Костя, я этим ребенка кормить не буду.
— Ну и нечего ходить тут, коробки лапать, — проворчала провизор. — Небось, не у всех молоко есть, и средствов хватает!
Далина развернулась.
— Ты…
Костя цапнул ее за рукав.
— Далька, она не виновата! Ей что дали, то она и продает!
Далина не отрывала от провизора внезапно покрасневших и засветившихся недобрыми огнями глаз.
— Ты… зссссапомни! Не у всех есть деньги или молоко, но если не будешь вежлива, я вернусь!
И оскалилась, закрепляя эффект.
Провизор хрюкнула и сползла под прилавок. Костя схватил Далину за руку и потащил на улицу.
— Ты что творишь⁈
— Костя, этим нельзя детей кормить! Оно ядовито! Потом дети болеть будут постоянно!
— Ну… я тебе что сделаю? Я ж не президент!
— Нет. И… у вас молоко продают? Коровье, а лучше козье?
— На рынке, наверное.
— Идем туда.
— Зачем?
— Куплю молоко, разведу, кашку на нем сварю, процежу и буду кормить ребенка.
— А если аллергия откроется?
— Я хорошее молоко выберу. На него не откроется.
Костя не стал спорить. Он в этом не разбирается, пусть Далина делает, как решила. Ему ж главное — что? Чтобы малявку накормить! А остальное не так важно.
Беннету было плохо.
Болела спина, болело… да все болело! И жар еще добавился, и тошнота, и бред. И виделась ему почему-то Далина.
Стоит она, улыбается грустно…
А потом по голове его погладила, ласково так…
— Как же ты так вляпался, мальчик?
— Дурак был, — Беннет и не сознавал, что говорит вслух, ему-то казалось, что все это в его сне, волшебном прекрасном сне. — Мы с Клаусом мальчишками были, кровь смешали, я только не учел, что он потом сделал.