Галина Долгова – Во имя будущего (страница 61)

Как бы попроще объяснить? Вот представь поместье. У поместья есть хозяин — это я. В своей вотчине я построила замок таким, как хотела, украсила, наняла штат слуг, устроила вокруг пастбища и сады и уехала в другое поместье, оставив наместника. Наместник — это бог. Он смотрит, чтобы платились налоги, судит бандитов, вкладывает деньги, следит, чтобы собирался урожай и засеивались поля, и, если что, зовет меня. А в замке есть управляющий, то есть правитель, и именно он говорит каждому, когда приходить на работу и что делать, когда сдавать деньги, высылает стражников, чтобы поймать тех самых бандитов, следит, чтобы было чисто, ничего не протекало, не ломалось и, в случае чего, просит деньги у наместника. Это иерархия, которая позволяет мирам существовать. Конечно, это идеал. Есть и попытки переворотов, когда освященный род изгоняется. Это время смуты, и боги позволяют этому времени наступать, но только лишь для того, чтобы обновить кровь, почистить пруды от тины и дать новый стимул. Сами же боги спустя какое-то время и возвращают истинных правителей.

Но в Розе заложенная программа зависла. Из-за Эстерхольда обновление так и не произошло, хранители не вошли в силу, а я вроде как покинула мир, — она слегка поморщилась. — Межмировые войны страшнее, поверь. Порой они приводят к полному истреблению одной нации, а иногда к уничтожению самого мира.

— А драконы?

— У драконов иная магия. Дать им еще больше даже я не в силах. Собственно, их мир просто противовес. У них нет хранителей, только боги. Но сейчас не о них, а о тебе. Ты поняла, что я рассказала?

— Угу, значит, я должна стать правителем, — закусила губу. — Не богом, так?

— Увы, эта возможность уже упущена. В Розе теперь другие боги. Но тебя этот вопрос не должен волновать. Прости, милая, не твой уровень.

— Допустим. Но стать правителем на Эстерхольде для меня невозможно. Меня не примут, особенно после убийства наследника. Да и потом, я последний хранитель, я должна помогать всем мирам, а не быть привязана здесь.

— Ну давай по порядку, милая. Во-первых, правитель ольдейхаров стар по всем меркам. У него сын — Вэен и дочь Унидэя. Дочь прав не имеет, так как родилась после запечатывания и магии у нее нет никакой. Точнее, конечно есть, но твой супруг умудрился все замкнуть на себя. Так что официально правитель именно он. А ты, следовательно, его жена и царица. Так что ты уже стала членом правящей семьи. Во-вторых, по поводу убийства и принятия… А куда им деваться, когда я свяжу тебя с сердцем? К тому же я могу взять на себя обязанности глашатая и объявить, что только благодаря тебе не будет войны и магия вернется в их мир. Поверь, как только народ узнает, что его плачевное состояние было из-за грехов рода Мирдрохейд, никто даже не заикнется об их защите. Ну и, в-третьих, ты, конечно, хранитель, причем лет восемь как проявленный, но что-то за это время ты ничего ни для одного мира не сделала, дорогая, так что не надо прикрываться обязанностями, которые ты не выполняешь. К тому же ты ведь не будешь привязана намертво к этому миру. Вспомни других правителей. Спокойно путешествуют и выезжают по делам. Ну и наконец, не забывай, когда-нибудь у тебя будут дети. И если старшему будет предназначено стать следующим правителем Эстерхольда, то для остальных найдется место в других мирах. Я жду как минимум по одному хранителю на мир!

— А еще варианты развития событий есть? — не стала заострять внимание на количестве детей, на которые намекнула демиург.

— Конечно есть. Вариант второй — ты приносишь себя в жертву прямо на сердце мира, тем самым становясь духом-хранителем Эстерхольда.

— Это шутка? — не поверила.

— Отнюдь. Понимаешь, сердца — это аккумуляторы энергии Творца. И их надо сдерживать, направлять и заряжать. Так уж они были устроены, что им нужна связка с мыслящей и чувствующей сущностью.

— А изменить настройки нельзя?

— После создания мира, демиург закрепляет условия существования и изменить их не в состоянии. Для этого существуют иные сущности, но о них мы говорить не будем, — отрезала демиург. — Так что в этом случае жертва будет одна — ты. И ты даже сможешь отменить проклятье, и все будут счастливы… Наверно. Вэендхельд — так уж точно. Ну и остальным жителям Эстерхольда тоже полегчает. Нравится вариант?

— А третий? — мрачно уточнила, не обращая внимания на издевку.

— Есть последний. Убиваете Вэендхельда, захватываете Эстерхольд и проводите выборы следующего царя. С учетом желающих и вмешательства правителей других миров Розы это может затянуться на недели, если не на месяцы, и привести к гражданской войне. После чего избранного придется поить моей кровью, но так как я не смогу находиться столько времени в «действующем» мире, то вам придется обходиться своими силами. Иными словами, тебе и прочим, в ком есть хоть капля крови хранителей, придется ею поделиться с избранным. И делиться до тех пор, пока сердце не признает количество достаточным. Могу сказать, что обряд подразумевает прямое переливание крови. И количество выживших в этой ситуации, без присутствия богов или меня, даже я предсказать не возьмусь. И предвосхищая твой вопрос — все, вариантов больше нет. У сердца должен быть связанный, и он должен иметь частицу меня. И если ты сейчас начнешь намекать на то, что в данный момент в Эстерхольде нет хранителя, скажу сразу — его заменяю я. Но эта ситуация небесконечна. Честно говоря, — она вдруг тяжело вздохнула, — у меня есть подозрения, что ситуация в этом мире так тяжела не только из-за рода Мирдрохейд.

— Хотите сказать, что мир умирает из-за вас? — мелькнула догадка.

— У меня есть такие подозрения. Увы, ни проверить, ни опровергнуть это сейчас невозможно. Но если рассуждать логически, то я попала сюда с практически нулевым резервом, а за то время, что провела здесь, он немного увеличился, но… — она закусила губу, — ты же понимаешь, если я создаю миры, то мой резерв…

Да. Я поняла. Ей и целого мира мало, чтобы насытиться. Наверно, именно поэтому им запрещено жить в «действующих» мирах. Они просто не в состоянии их «накормить».

— В тебе больше всех в Розе сохранилась моя сущность, — помолчав, продолжила демиург. — Миры тебя признали. У остальных шансов мало. Ты либо можешь остаться правителем, либо отказаться. Но в этом случае, как понимаешь, появятся другие проблемы: правитель Эстерхольда будет обделен возможностями по сравнению с другими, восстановить мир он не сможет, ему все равно придется звать тебя. Ты понимаешь, к чему приведет такая ситуация? Начиная с того, что ты погрязнешь в интригах, заканчивая попытками твоего, и не только твоего, устранения, ведь твои потомки все равно останутся связанными и претендентами на престол.

— А став правителем — нет? — фыркнула.

— Став правителем, благословленным демиургом и спасшим целый мир, ты обретешь власть, возможности и права. Плюс я официально напомню, что правители — мои помазанники и род не подлежит смене, возможен только выбор среди потомков. Все остальное будет зависеть только от тебя.

Послушай совета, милая. Править — это тяжелый и порой грязный труд, с этим не поспоришь. Это ответственность, муки совести за принятые решения и груз ответственности от их последствий. Но одновременно это и радость созидания. У тебя есть шанс пусть немного, но исправить этот мир. И не только этот. Вспомни все, что ты пережила. У тебя есть шанс многое изменить. Дать этому миру толчок и напоминание другим, забывшим, что даже неизменное меняется. Напомнить правителям, что из-за нарушения законов мироздания когда-нибудь, возможно, и их род прервется. Они должны помнить об этом. Знать. И попытаться исправиться. Посмотри на себя. Ты пара оборотня. Когда Урвас создавался, основой его мира были любовь и забота о паре. Урвас был создан, чтобы живые помнили, что такое любовь, помнили о ценности семьи, потомства.

— А остальные? — невольно вырвалось у меня.

— Алтар — это разум, чистота и ясность мысли, мудрость, Ашарт — сила, надежность, верность, безопасность, Леот — удовольствия, наслаждения, красота, творчество, гармония, Эльсантриль — природа, единение, дружба, память, сохранение и приумножение, Эол — душа, сила воли, несгибаемость, приспосабливаемость и изменяемость.

— А Эстерхольд?

— Магия. Я не успела задать все параметры мира. Только основной — магию. Еще должны были быть равновесие и справедливость.

— Печально.

— У тебя есть шанс все исправить. К сожалению… только у тебя. Подумай. Я приму любой твой выбор. Даже если ты решишь остаться здесь навсегда… вместе со мной, — грустно произнесла она.

— Почему?

— Потому что даже демиург не в силах изменить законы Творца.

Глава 25

Мне было смешно. Очень. Аж до слез. Я смеялась, и вместе со смехом меня покидали нервозность, отчаянье и усталость. Вместо них приходили уверенность, спокойствие и обреченность. Ведь никакого выбора, по сути, и не было. Видимо, не только законы нельзя изменить, но и судьбу.

Впрочем, надо признать, что стать правителем — не самая худшая участь. Да чего там, каждый второй готов был отдать все, чтобы оказаться на моем месте. Да даже и я порой, чего скрывать, иногда думала: «Вот будь я на месте ректора или владыки эльфов, вот уж тогда бы я…» — и вот теперь у меня был шанс сотворить мир по своему усмотрению. Особенно если учесть, что быть свергнутой или убитой мне вряд ли грозит.