Галина Данилова – Нет повести прекраснее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте (страница 2)

– Коли так, то надо обговорить вопрос, – Открытый достал из пакета пол – литра и стал вынимать закуску.

– Какая щедрость души! – Сыроежкин потер руки и побежал к шкафу за стаканами. – Вовремя ты появился с напитком, а то я совсем начал закисать, горе человека оглушает. А сейчас самое время залить беду. Не всю посуду вынесли, кружки, стаканы остались, тарелки есть, как будто знали, что люди будут пить и посылать в их адрес проклятия.

– Сейчас зальем твое горе и пойдем ко мне, я покажу рисунок и форму печи – камина, посмотришь место, где надо будет делать дело. Надо посчитать, сколько материала, плитки и прочее, сам знаешь.

– Печь-камин, интересно, нужен творческий подход, – Петр Васильевич раскупорил бутылку и стал наливать.

– А ты, Петя, справишься? – Вячеслав Петрович взял стакан.

– Спрашиваешь, у меня хороший опыт, недавно печку знакомым на даче смастерил, довольны. Не веришь – можешь у них справиться.

– Давай выпьем за дело, – он поднял стакан и выпил чуть-чуть.

– А ты халтуришь, разведчик, – подмигнул Сыроежкин.

– Мне нельзя пить, я поздно вечером должен возвратиться, а, вероятно, и завтра рано утром. Сам знаешь, какие строгости на дорогах, а ты пей, не обращай на меня внимание.

– Тогда беру свои слова обратно, – Сыроежкин отрезал кусок колбасы и положил на хлеб, быстро опрокинул стакан. – Ох, как хорошо, угодил, Петрович. Сам понимаешь, выпить не на что. Без работы месяц, а при таком горе, так и охота опрокинуть стопку.

– Понимаю, понимаю, – посочувствовал Вячеслав Петрович. – У тебя заказы еще имеются более срочные или с моего начнешь?

– Есть, конечно, заказы, но не срочные, – слукавил Сыроежкин. – работа начнется в сезон. А сейчас сам видишь, почти никого нет. Тишина. У меня еще на участке дела есть, поживу здесь неделю, а потом отправлюсь домой. Мои-то расстроятся, что здесь произошло.

– У тебя телефона нет, давай я позвоню твоим и все расскажу.

– Не надо, сам объявлюсь и доложу. Пока пусть спят спокойно.

– Как хочешь, мое дело предложить, а твое отказаться. А сторож-то что говорит?

– А что он скажет – ничего не видел и не слышал. Им еще и деньги платим.

– Он сторож, не охранник, с него спрос маленький. Сейчас в богатых товариществах нанимают полицию или частных охранников, им хорошо платят, с них и спросить можно. А нашему сторожу платят мало, чего с него взять.

– Ты, того, не знаю, хочешь или нет, Петрович, но я налью еще, – он протянул руку к бутылке.

– Твое дело, только немного, да ко мне пойдем, посмотрим на месте, что к чему.

– Сейчас отправимся, – обрадовался Сыроежкин, быстро выпил и закусил колбасой. – Какая колбаса вкусная, дорогая поди, давно такой не ел.

– Вот и ладно, немного подзаправился и пошли ко мне на месте вопросы решать.

Сыроежкин надел куртку и резиновые сапоги, в которых приехал. Они вышли, на улице моросил дождь, шли молча. Открытый пожалел, что напоил его сразу, надо было сделать это после, когда бы решили вопрос.

Печку-камин надо было выложить в большой комнате, рядом со входной дверью находилась лестница, ведущая на второй этаж, там были три небольших комнаты: для сына и приезжих.

Когда они вошли, Открытый показал, где стоит начать выкладывать камин. Сыроежкин одобрил выбор, пояснив, что это самое узкое место между крышей и чердаком и отсюда следует вести трубу на крышу.

– Сейчас я принесу книгу и покажу, какой у меня замысел, – обрадовался Открытый. – Можно ли и сложно его осуществить?

Он вышел из комнаты и вернулся с книгой.

– Смотри, понравится тебе это или нет. Я хочу вот этот, – он показал, какой образец ему понравился. – Это мой выбор.

Сыроежкин взял книгу, сел в кресло и стал рассматривать рисунки: «Да, этот вариант, пожалуй, самый подходящий, у других какие-то срезанные углы, а вот на этом рисунке камин слишком низкий. А здесь на железобетонных консолях. Мы будем возводить на фундаменте?»

– А как же иначе? Будет классический вариант, никаких консолей, – Открытый обрадовался, что его вариант одобрен.

– Я тоже так думаю, – Сыроежкин встал и подошел к месту, где следовало находить камину. – Надо замеры сделать.

– У меня есть линейка метровая, сейчас принесу.

Через несколько минут он вернулся с линейкой. Петр Васильевич стал замерять и записывать размеры. Потом посмотрел на рисунок, который выбрал Открытый. Они вместе стали обсуждать его размеры.

– Дымосборник у нас будет один и пойдет вот таким образом, – он стал показывать направление.

– Сколько мне надо материала и какого, надо подсчитать, – Вячеслав Петрович стал записывать.

– Вот я прикидываю, – задумался Сыроежкин. – До потолка 34–36 рядов кирпичей. А камин какой по высоте надо?

– 120 сантиметров, а печь надо с нишей, чтобы ей можно было пользоваться, что-то подогреть или сварить. Жене так хочется, потянулась к старине.

– Ясно, расчет такой: на печь потребуется 200–250 кирпичей, на камин 80–90 обыкновенных кирпичей, еще надо кирпич огнеупорный 100–110 штук. Глины обыкновенной десять килограмм, песка пять ведер, топочную дверку надо купить, толь для гидроизоляции – 2 листа, дымовая задвижка, поддувальная дверка…

– Погоди, погоди, не торопись, я сейчас запишу.

Открытый достал из шкафа лист бумаги и стал записывать.

– Песок и глину здесь можно купить у местных, подешевле продадут, – посоветовал Сыроежкин. – Кирпич сам закупишь и доставишь. Труд, я тебе скажу, не легкий, ты на мне экономишь. Найдешь мужиков из фирмы они с тебя сдерут прилично, я меньше, мне налогов не платить. Я узнаю, сколько берут фирмачи, потом договоримся о цене.

– Я приблизительно знаю, – задумался Открытый. – Но цены у них разнятся.

– Разберемся, можно еще камин плиткой выложить, – предложил Сыроежкин, – будет красота. Плитку сам выберешь по вкусу, но это тоже будет стоить.

– Хорошо, все понял. Хочешь, чаем тебя угощу, у меня есть в термосе?

– Не откажусь, но лучше бы чего-нибудь покрепче.

– Крепкого нет, у тебя осталось, – недовольно посмотрел.

Они пошли на кухню. Открытый достал термос, колбасу, порезал, растворимый кофе и чай в пакетиках. Сыроежкин выбрал кофе.

– Угощайся, Васильевич, все мы обговорили, пора приступать к делу.

– Ты не тяни. Я тебе вот какой вопрос задам. Скажи честно, ты был разведчиком. Здесь про тебя так говорят. Опасное ли это дело? Ты собирал во вражеском стане информацию, за тобой следили. Могли ведь и укокошить! Я не общался с разведкой, только фильмы смотрел.

– Нет, никто меня не собирался укокошить, – он засмеялся, – Такого не припомню. Сложных заданий я не выполнял, был связным. У нас каждый работал на определенном уровне. А что касается опасности, она везде может произойти, где ее нет! Тебя же ведь грабанули!

– И то верно! Ясно, что секрет держишь, не хочешь распространяться о своем дело. Поди, нельзя тебе до своей смерти секреты рассказывать. Время у нас такое – все секреты раскрывают потом. И твой когда-нибудь откроют. Но мы до этого не доживем. А что касается справедливости, то ее никогда не было и не будет, ни при каком строе. Взять нас двоих, к примеру. Ты вон как живешь: дом полная чаша. Какая мебель, холодильник, ковры. Тебя обошли стороной и к тебе не полезли. У тебя есть, чего взять. А меня, бедного, грабанули, как это понимать? Бедные полезли к бедным. А таких, как ты, не стали грабить.

– Согласен, нет справедливости. Судя по твоим рассуждениям, ко мне должны полезть богатые, чтобы все у меня вынести, а тебя будут грабить бедные. Ворюги разные бывают, что ты скажешь…

– Ничего не хочу сказать, – перебил его Сыроежкин, – среди них тоже имеются классные специалисты. Вопрос в другом, как их найти? Вот ты мог бы их отыскать или нет? Если бы у тебя все вынесли, ты бы взялся за дело? У тебя есть опыт разведчика!

– Я грабителями не занимался, – стал оправдываться Открытый. – Это другие технологии опознавания. Если приложить усилия, я думаю, что нашел бы тех, кто меня ограбил.

– А моих нашел бы? – не унимался Сыроежкин. – Ты же разведчик!

– Возможно, нашел бы и твоих, но это будет стоить… сам понимаешь. Ты на эти деньги себе новый дом построишь. Стоит ли это твоего барахла?

– Для тебя это барахло, а для меня честно нажитые вещи. Я их не крал. И все-таки не могу представить тебя в разведке. А ты языки знаешь?

– Знаю: немецкий, английский и хуже испанский.

– Тебя везде за своего принимали? Скажи честно. Ты – русский, а они считают тебя немцем.

– Да, принимали. Вот ты меня критикуешь, а я твоей работы не знаю, поэтому и обращаюсь к тебе, даю заработать, и вообще, прости меня, Васильевич. У меня дел много. Надо в доме немного прибраться после зимы. С тобой я все вопросы почти решил. Начнем скоро работать. Надо еще в сарае разобраться. Поздно вечером вернусь.

– Здесь не останешься?

– Нет, холодно, неуютно одному. Завтра воскресение, но меня могут и на работу вызвать.

– Да, работу надо ценить и держаться за нее. Ты держись крепче. А если тебя попросят в отставку, чем бы смог заняться?

– Думаю, могу заняться переводами.

– Тоже верно, будешь сидеть у камина и переводить, – он вдруг изменился, робко спросил, – слушай, не обессудь, возьму у тебя колбаски еще, если не возражаешь. А то здесь с продуктами напряженно, сам знаешь, рядом нет магазина…

– Бери, бери, вот еще хлеб, не везти же мне с собой, – подбодрил его Открытый. – Какие разговоры, если ты здесь еще поживешь.