Галина Чередий – Ведьма. Открытия (страница 61)

Да уже почти. Ладно, рискнем.

– Я здесь! – вышло не криком, а хрипом.

Секунда тишины, новый уже знакомый воздушный толчок в грудь, и рядом возникает один из тех самых плечистых крепышей, что унесли Лену, а потом и участвовали в драке, утаскивая наших противников.

– Херасе! – хохотнул парень, окинув меня, раздевшуюся уже до белья, оценивающим взглядом. – Вот это я удачненько прыгнул. Замерзла сильно?

– А так не видно? – практически пролязгала я зубами.

– Ща будем исправлять! – расплылся он в нахальной улыбке и вдруг без всякого предупреждения сцапал и притиснул к себе.

А только вдохнула, чтобы заорать в возмущении, как мой желудок скакнул к горлу куда-то, кувыркнулся, как и я, кажется, тоже, и вот мы уже стоим посреди комнаты с камином в доме ведьмака.

– Слышь, Хлыстов, я тебя посылал спасти ее, а не лапать кидаться! – ворчливо прискрипел голос Данилы откуда-то слева, и, вывернувшись из нахальных лап незнакомца, я увидела его в кресле, укутанным по уши в плед.

В комнате свет был сильно приглушенным, и разглядеть, в каком Лукин состоянии, было невозможно.

– Я ваще ни при чем! Она все сама! – заржал парень. – Иду такой, а она уже разделась и сила ее как давай меня облизывать! Еле уговорил до дому потерпеть.

– Ха-ха! Смотрю, у вас тут слет юмористов-похабников, – огрызнулась я, с неудовольствием, однако, признавая, что насчет силы наглец прав. Она успела уже “прикинуть его пищевую ценность” и отправить мне импульс употребить по назначению, то бишь сожрать. Потому как потратилась я будь здоров, Волхова отняла у нее и вообще, у него так аппетитно сердце бьётся в груди, а лучше бы уже в моей руке было. Бр-р-р!

– Ну все, тусня закончилась основная, там только коп этот по берегу и шастает, зовет… – говоря это. в комнату как раз вошел второй крепыш, очень похожий на первого, но чуть постарше и осекся на полуслове, начав щупать меня таким же беспардонно лукавым взглядом, как у его брата, очевидно. – Хм… вот это я удачненько зашел. – О, ну точно братья, одни шутки-прибаутки. – Люда, как я понимаю? Людочка, готов пожертвовать четвертью своего сегодняшнего заработка за обещание разок сходить со мной на свидание.

Высокий, широкоплечий, в черной косухе, как и его родич. Он обаятельно разулыбался, являя завлекательные ямочки на обеих щеках. Балда, не старайся ты так, моей силе все равно, насколько ты ловок в соблазнении, она и тебя оценила сходу как пригодный для употребления продукт.

– Слыш, Хлыстов, поверь, ты мне сам готов будешь вдвое приплатить, чтобы этого не случилось. Этой девочке вы оба, попрыгунчики шустрые, на один зубок, – фыркнул насмешливо Лукин, следом тихо охнув.

– Да-а-а ла-а-адно! – протянул Хлыстов номер один. – Такая милая девочка.

– Внешность обманчива. Все, валите из моего дома! За расчетом завтра приезжайте, как оклемаюсь.

– Жаднючий ты, Лис, – упрекнул его Хлыстов-второй.

– Эй, постойте! – опомнилась я. – Где моя сестра?

– Понятия не имею, – безразлично пожал плечами ближний ко мне брат.

– Что зна… – начала я, но Данила продолжил препирательства, перебивая.

– Ага, привык платить, а не делиться. В путь! – раздраженно велел он.

– Людочка, а мое предложение остается в силе!

– Насчет скидки за услуги? – пробурчала я, но они уже исчезли.

Я обернулась и подошла ближе к Даниле и к камину заодно, подобрав с пола валявшееся там одеяло.

– Как ты? – спросила, укутываясь, но не слишком приближаясь.

Потому как и его тоже сила была очень даже готова слопать. Причем с особым энтузиазмом, потому как и продегустирован и ослаблен, а значит – легкая добыча. Ну она… мы и прорва алчная! А с другой стороны, еще странно, что меня не качает от слабости или не бросаюсь зверем из-за истощения, о чем Лукин предупреждал.

– Нормально, хотя терпеть не могу хоть чем-то в себе делиться, особенно не добровольно, – проворчал ведьмак.

– Тебя укусили? Пили кровь? – обеспокоенная, я все же подступила ближе.

– Какого черта ты мнешься, василек? – возмутился Лукин и откинул плед, оказываясь совершенно голым. – Иди, отпразднуем победу и обретение крутого артефакта обнимашками и разнузданным сексом.

Он выглядел страшно бледным в полутьме, а на шее и обоих запястьях розовели четкие следы укусов. Уже не открытые раны, но пугающие шрамы.

– Крови-то на это хватит? – нервно хохотнула я, наоборот чуть попятившись. – И прежде чем праздновать, надо точно знать, где Лена. И Волхову мне нужно позвонить, он же беспокоится… наверное.

Если у меня получилось отменить всю его зависимость, то может так статься, что ему на меня теперь глубоко плевать и все его волнующее на данный момент – судьба унесенной мною Чаши? Запросто. Но все же нужно хотя бы сказать, что жива, а не утонула.

– Сюда иди! – продолжил упорствовать Лукин. – Все нормально с твоей сестрой.

– Данила, я сейчас опасна, – предупредила его. – И что значит все нормально?

– Значит, что она ушла отсюда на своих ногах, изъявив такое желание, и мы не видели причин ее задерживать.

– А как она… – Себя чувствовала? Точнее – кем. Ему-то знать откуда. – Что-то говорила?

– Что она нас ненавидит. А потом, что должна подумать, – ответил Лукин, продолжая удерживать протянутую ко мне руку. – Василек, ты забыла, что я тебе говорил? Подлунный плюс подлунный – силы множатся у обоих.

– Я помню. Но моя сила сейчас намекает на то, что ты слишком слаб, чтобы рассматривать тебя как партнера. Больше на жертву тянешь, как и эти Хлыстовы.

– Не переживай, я сумею переубедить ее. Не впервой же.

– Мне нужно позвонить.

– Обойдется пока.

– Данила! – укоризненно посмотрела на него.

Выдохнув сквозь зубы нечто явно нецензурное, он выудил из складок пледа свой телефон и продемонстрировал мне его, явно давая понять: хочу его получить – придется подойти.

Ладно, сам так хотел. Я шагнула к нему и позволила схватить себя за руку с мигом полезшими наружу когтями и затянуть к нему на колени лицом к лицу. Данила притиснул меня рывком, сильно, причиняя боль, загреб мокрые волосы, натянул, открывая шею, и поцеловал в нее, так крепко, что скорее на укус было похоже. Шумно вдохнул у моей кожи несколько раз.

– Люська… зараза такая… – пробормотал он, взбрыкнул подо мной, бесстыдно обозначив наличие возбуждения у себя и включая этим мое, и тут же чуть отстранил, сунув гаджет в руку. – Звони уже. Мне на хрен не надо, чтобы нам потом мешали.

– Я не помню номер, – призналась я и нахмурилась, вспоминая, где в его доме я оставила перед выходом свой аппарат. Похоже, в спальне.

– Что бы ты без меня делала! – закатил ведьмак глаза, потыкал в экран и вернул мне телефон. – На!

– Откуда ты …

– У кого-то визитки по дому всякие валяются.

Ну да, Лукин и личные границы или неприкосновенность чужой собственности. Не-а, не слышали.

– Да! – отрывисто отозвался Волхов.

А я зависла, прислушиваясь к себе и отклику силы, какой она стабильно раньше выдавала даже на его голос. Но нет, или связь оказалась оборвана двусторонне, либо сила сейчас была довольна и занята, заполучив ведьмака.

– Это я.

– Люда, где Чаша?

Вот, значит, как.

– Спасибо, что поинтересовался, в порядке ли я.

– Ты бы не могла мне позвонить, будь это не так. Где. Чаша?

– Ее больше нет. – Лукин, вовсю занятый к этому моменту тисканьем моих ягодиц, замер и напрягся.

– Как это понимать? – судя по голосу, Егор тоже так среагировал.

– Именно так, как я и сказала. Чаша утрачена навсегда и больше не будет призвана никогда и никем. Так было нужно.

– Почему я должен верить тебе?

– Можешь не верить. Я у Лукина, приходи, арестовывай, обыскивай, пыта…

– Чуши не городи! – рявкнул майор неожиданно зло. Помолчал с полминуты и спросил как-то очень глухо: – Что ты сделала? Со мной? Что это было?

– Свобода. Я же сказала сразу. Я освободила тебя от ущерба, нанесенного моей силой, и от зависимости, этим порожденной. Теперь все, как было до… нас.

Снова воцарилась тишина, а Данила, похоже, вообще обратился в камень подо мной.