Галина Чередий – Ведьма. Открытия (страница 31)

Ничего сверх этого не принять мне, ничего сверх не хотел бы взять он, потому что и для него это предел. Знание-вспышка, откровение-ожог за мгновение до того, как Данила прикрыл глаза и стал двигаться. Только вначале милосердно щадя и давая мне привыкнуть, утонуть опять в сладости, из которой вырвало нашим слишком значимым соединением. Но стоило только впервые прогнуться, ловя его ритм и открываясь сильнее, и он тут же сорвался. Спеленал меня руками, заключая под собой, как в клетку, и замолотил бедрами, часто, тяжело, отступая почти до опустошения и врезаясь обратно с разрушительной мощью, подняв меня до края, показалось, за считанные секунды. Подняв и непостижимым образом удерживая на этой грани снова бесконечно, бесчеловечно долго. Я не чувствовала ничего, кроме этого льющегося и льющегося в меня и через меня жестокого электричества, заставляющего биться и кричать. И даже когда этот поток иссяк, опустошая меня абсолютно, его отзвуки били по мне снова и снова, порождаемые все новыми толчками моего еще не насытившегося восхитительно жестокого любовника. А потом накрыло еще одной волной, иной, но тоже острой, интенсивно горячей, когда он переживал свой оргазм, мощно содрогаясь и хрипло выдыхая нечто неразборчивое, но так напоминающее мое имя.

– Почему ты не отказался? – пробормотала я, не открывая глаз и точно зная – он поймет, о чем я спрашиваю. У него был ведь шанс остановиться во время обряда и не ввязываться в ситуацию, что грозит теперь в первую очередь ему черт знает какой опасностью. – Зачем все это?

Данила поднял голову, отрывая лицо от изгиба моей шеи, и, лизнув потную кожу напоследок, перевалился на бок, освобождая от своего веса и покидая мое тело окончательно. Я попыталась повернуться к нему лицом, но он ловко, как послушную куклу, перевернул меня на бок, опять спиной к себе, и надежно опутал руками и ногами, так и фиксируя. Прячет что-то от меня? Или это такой знак-напоминание, что секс не был моментом близости, только актом физиологическим для общего удовольствия, как он его и заявлял изначально?

– Что значит зачем, василек? – хмыкнул он, чмокнув еще и за ухом. – У меня теперь есть доступ к силе вашего рода. А там той силищи походу – на целую армию таких, как я, хватит.

– Только поэтому?

Не знаю, зачем я настаивала. Что, Люсь, надеешься услышать, что основная причина в тебе? Не в тех возможностях, что идут ко мне бонусом?

Глупо же. Ведьмак, несмотря на все шуточки-прибауточки, никогда не скрывал, что для него главное – выгода во всех ее проявлениях. Это меня посткоитально так размазало что ли, раз потянуло на разговоры в стиле “кто мы теперь друг другу”? Так и есть. Нет бы лежать и молча наслаждаться, мне разговоры на серьезные темы подавай. Прям персонаж из анекдота я типичный.

– Только, Люсь? – Данила приподнялся, уставившись на меня сверху вниз. – Эх, не понимаешь ты до сих пор, сколько же в этом твоем “только”. Сколько тебе просто так, по праву рождения, обломилось. Другим, знаешь ли, хоть триста лет корячься, учись и развивайся, такой мощи не достичь. Вспомни Рогнеду.

Я вспомнила. Стало противно. И вся недавняя нега развеялась без следа, заставляя поежиться и от этого, и от внезапной острой необходимости срочно помыться, избавляясь от следов близости.

– Я ведь не просила этого и не стремилась нарочно, – огрызнулась я, начав выпутываться из объятий Лукина. – И мне, в отличие от тебя, не нужно еще больше. Мне и того, что есть, выше крыши. С удовольствием бы избавилась.

– Осуждаешь за жадность, василек? – фыркнул Данила, отпуская меня легко. – Я тоже не просил этого, но никогда не имел привычки ныть и останавливаться на том, что имею. Даже в прежней жизни. Как говорится, движение – жизнь. Всегда должно быть нечто, что разжигает мой интерес и алчность и заставляет шевелить мозгами и задницей.

– То есть я верно понимаю, что ты влез в эту историю со мной не только ради силы, но еще и из чистого азарта? – Я села на краю узкой койки и с сомнением глянула в сторону двери в душевую.

– В историю с тобой? – после краткой паузы переспросил ведьмак. – А мне так показалось, что я в тебя влез.

Снова-здорово, покатили похабные шуточки, а значит, маневры по отвлечению внимания и съезд с темы.

– Я серьезно сейчас, Данила, – сообщила я со вздохом.

– А я, по-твоему, нет?

– А ты, по-моему, всячески избегаешь прямых ответов сейчас.

– А как по мне, это ты не задаешь прямых вопросов, Люсь.

Да ну конечно! Хотя… Блин, так и есть. Трусливая Люська.

– Что между нами? – не оборачиваясь выдохнула негромко.

– Я взял на себя обязательства защищать, учить тебя и помочь добыть всю силу нашего теперь общего рода.

– И все?

– У нас был секс. Охрененный, если ты не заметила.

– И все? – повторила я свой вопрос, чувствуя себя по-дурацки уязвимо, как зависшей без опоры в невесомости.

– Ты скажи.

– Что? – я обернулась-таки, нарвалась на прямой и какой-то очень жесткий, острый взгляд Лукина и тут же отвернулась, почему-то пугаясь горящей там требовательной откровенности. – Что я должна сказать?

– Ну, видать, нечего, раз спрашиваешь, – рассмеялся Данила и, легко подорвавшись, поднялся с кровати и потянулся, без грамма стеснения демонстрируя мне свое мощное тело. – Ты в душ идешь-то?

Своим вопросом он настолько четко сигнализировал о том, что тема закрыта, что я даже заморгала от неожиданно подступивших обидных слез. Он меня словно по носу щелкнул за то, что не получил чего-то. Вот чего он хотел, а? Чтобы я сама дала определение тому, что между нами случилось? Или даже выбрала вектор дальнейшего развития этому случившемуся? И это сразу после его заявления, что вся его жизнь азарт и движение к новым интересам и выгодам? Я что, наивная, не понять, что я только объект этого его сиюминутного азарта. Мне самой надо было озвучить, что готова к новым отношениям на вот прям сейчас без прицела на долгое будущее? Но я не готова, пробовала и уже понимаю.

Или же наоборот, ведьмак ожидает от меня четкого понимания: вообще никакими отношениями все между нами не будет? Господи, да достало ведь как это все! У меня уже прямо аллергия на само слово “отношения”, похоже, формируется. И выглядеть посмешищем, заявив, что мне нужно исключительно банальное построение взаимодействие в паре сразу после того, как переспала с ним без единого слова об этом, тоже не хочу. Пошло оно все пока!

– В душ хочу, но там же этот игошка, – проворчала я, оглядывая вагончик, чтобы перестать пялиться на возмутительно голого Лукина. На шрамы на его спине, животе, бедрах, которые ощущала совсем недавно под своими пальцами и ладонями. На его поджарое и одновременно мускулистое тело и дорожку из темных волосков, стекающих с груди к его паху завлекательной указующей стрелкой. – Или он только ночью опасен?

– Нет, игошке пофиг на время суток, – качнул головой ведьмак, явно нарочно пристально глядевший на меня и наверняка забавлявшийся моими потугами избегать пялиться на его широко разрекламированный прибор. – Но не бойся, василек, я с тобой.

– Я не боюсь, но и не хочу опять схлопотать в лоб чем-нибудь, – огрызнулась я, поднимаясь и ежась. Все же в этом вагончике совсем не жаркая Африка, правда заметила я это только сейчас почему-то. Еще совсем недавно дышать было нечем от этой самой жары.

Вымылись мы быстро и без приключений, вот только неловкость становилась все отчетливее. Находиться в крошечном помещении ванной и всячески избегать случайных прикосновений и бесстыжих взглядов было очень напряжно. Я выскочила оттуда, едва обтеревшись, и торопливо оделась, ругаясь шепотом на липнущие к влажному телу тряпки. Вот зачем, а, Люся? Зачем это было между нами, если теперь так неловко? Зачем в процессе было так правильно и хорошо, если после так? Не должно же быть так, разве нет? Либо плохо и в процессе, и после, либо я сейчас идиотка, неверно на все реагирующая и рефлексией пришибленная внезапно. Прекратить!

– Ну что, пойдем найдем себе чего-нибудь пожрать и станем дальше выдвигаться? – спросил отвратительно бодрый и явно всем довольный Лукин, наконец избавивший меня от испытания сверканием своей голой задницей, мощными бедрами и широченной спиной. И шрамами. Они меня больше всего выводили из равновесия постоянными импульсами прикоснуться пальцами и губами, узнать, как появились на его коже.

– Угу, – кивнула я и распахнула входную дверь. – Ого, вот это да!

Ступенек просто не было, все скрывал снег, что наверняка будет мне по пояс и продолжал валить.

– Походу, мы тут застряли, – констатировал Данила прямо над моим ухом.

Он сдвинул меня в сторону, спрыгнул вниз, утонув в снегу до середины бедер, и чуть согнулся, подставляя мне спину.

– Давай, василек, взбирайся. Объездишь меня хоть так, раз, чую, с другими вариантами у нас будет затык.

– Я не могу вот так… просто! – выпалила я, сама не знаю почему. Потому что нужно было действительно закрыть эту тему, а не оборвать все не пойми как.

– Да понял я, Люськ. Просто не можешь. Поехали! – он даже не оглянулся, ответив безразлично, и только повел плечами, веля пошевеливаться.

И что, я не могу вот так просто, а ему нафиг не вперлось усложнять? Так понимать? Я что, должна из себя нервы тянуть и выспрашивать у него по словечку? Блин, это унизительно, ясно?!