Галина Чередий – Связанные поневоле (страница 17)

– Что ты, на хрен, творишь со мной? – проскрежетал он и дернул ворот моей блузки, открывая доступ к своей метке.

– Только посмей! – зашипела я на него, на самом деле трясясь всем телом в желании ощутить его рот опять в этом месте. – Убью тебя!

– Убей! – мучительно простонал он, толкаясь в мою поясницу уже твердой, как камень, плотью. – Потом! Только прямо сейчас не отталкивай!

И его губы жадно впились в это средоточие пламени на стыке шеи и плеча. Меня выгнуло с такой силой, что Северин едва не слетел с меня. Дыхание пресеклось, а рот распахнулся в неистовом хриплом крике. Оргазм катился по моему телу от центра до самых дальних уголков тела и, отразившись, возвращался снова и снова.

– Да-а-а-а! – торжествующе рычал Северин, продолжая атаковать свою метку губами и зубами, продолжая взрывать мне мозг.

Звон разлетающегося стекла и холодная жидкость с запахом пива, брызнувшая на лицо, вырвала меня из этого нескончаемого марева.

– Юлали… что ты… – голос Дина был глухим и растерянным.

Я распахнула глаза, поднимая голову, моментально трезвея, и столкнулась с шокированным взглядом моего парня. Пиво из его разбитой бутылки растекалось пахучей лужей по роскошному ковровому покрытию трейлера Северина. Рядом с Дином стоял Нести с нечитаемым взглядом и явно не выглядел удивленным. Мой парень открывал и закрывал рот, силясь понять происходящее. А потом Дин перевел взгляд на экран, где все еще шла та проклятая запись. У меня все обмерло внутри. Я онемела, не в силах пошевелиться не только из-за веса Монтойи, но и потому, что тело сковало стыдом.

– Слезь с меня, сукин сын, – зарычала я на Северина, и он мгновенно послушался.

Я вскочила и шагнула к Дину, но он, оторвавшись от экрана, буквально отшатнулся от меня, ударившись плечом в стену.

– Значит, он твой брат, да, Юлали? – Рот Дина искривился в болезненно-презрительной гримасе.

– Дин, я… – Опять двинулась к нему, но меня остановило нервное движение его руки, словно ставившей между нами непроницаемый барьер. Да и что я, собственно, ему сейчас скажу? Милый, я только что кончала под Северином Монтойей, но это совсем не то, чем кажется? Ну да, просто гениальное объяснение.

Дин опустил голову и плечи, как будто на него навалилась тяжесть, а потом поднял и обвел всех присутствующих тяжелым взглядом.

– Не звоните мне, – твердо сказал он. – Никто из вас!

И, развернувшись, вышел, оставляя в моей душе огромную дыру. Монтойя и Нести стояли молча, боясь нарушить повисшую давящую тишину. С улицы все еще доносились музыка и вопли и смех девушек, а из телевизора – звуки нашей с Монтойей страсти.

– Интересно, это вы только вдвоем придумали провернуть, или вся ваша гребаная стая участвовала? – медленно спросила я, желая хоть как-то излить яд, выжигающий сейчас все внутри.

– Юлали! – Монтойя двинулся сзади, но, резко обернувшись, я оскалилась и зарычала на него, и на этот раз, как ни странно, моя волчица была на моей стороне.

Будь Северин хоть тысячу раз пара – он и Нести были теми, кто сделал больно. И это все, что она понимала в данный момент.

– Юлали, Северин тут не при чем! – начал прочувствованную речь Нести.

– О, да заткнитесь оба! – рявкнула я. – Считаете себя охренеть какими умными? Думаете, все так здорово придумали, ублюдки? Не смейте больше даже приближаться ко мне. И я не шучу! Увижу хоть одного из вас поблизости – позвоню в полицию. Ясно?

Оба промолчали, а я вылетела из трейлера и пошла, пытаясь вспомнить, где тут вообще выход. Пройдя между очередными трейлерами и фурами, я вылетела прямо на Ти-Рекса. Злобно ухмыльнувшись, я оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого. Найдя какую-то железяку, я разбила в машине каждое стекло и фару под офигевшими взглядами подбежавшей охраны, которая, однако, так и не вмешалась.

Оглядев поле своей разрушительной деятельности, я вздохнула почти с удовлетворением и, помахивая железкой, зашагала прочь.

Глава 11

Домой я добралась поздно ночью, на попутке и, ввалившись внутрь, не стала включать свет. Собственно, не особо он мне и нужен. Раздеваясь и разбрасывая одежду по дороге в душ, я чувствовала себя странно онемевшей. И только когда я простояла под струями воды столько, что уже дышать в ванной от пара было нечем, меня скрутило. Стыд, чувство потери и боль.

Да, я не любила Дина так, как, наверно, следует в паре. Да, я не планировала никогда связывать с ним свое будущее, прекрасно осознавая, что не смогу ему открыться в том, кем являюсь на самом деле. Да, я никогда не была с ним честной до конца, просто потому что это невозможно.

Но я была привязана к нему. Я ценила то, как он относится ко мне. Дорожила отношениями и тем ощущением постоянства и покоя, что испытывала рядом с ним. Он был мне близким человеком и другом, и наносить ему столь подлый удар я не хотела бы ни за что в жизни.

Может, с моей стороны и было эгоистично удерживать его около себя, зная, что у нас нет будущего, и я никогда не дам ему ни детей, ни семью. Дело в том, что и до появления в моей жизни Монтойи я была уверена, что детей не хочу. Ведь я себе отдаю отчет, что Изменяющему облик, пусть даже и полукровке, нужна поддержка стаи, особенно в подростковый период. Нужны те, кто научит справляться с происходящим в голове и теле и, возможно, даже подавит и направит силой, если сам совладать не сможет. Ведь не научившиеся управлять зверем становились угрозой не только для живых существ вокруг, но и для самого мира Изменяющих облик. Да, я ушла из дома, едва миновав этот период, но это не значит, что мне было легко оторвать себя от всего, что я знала, и научиться жить в мире людей по их правилам. Да, наш мир не сахар, но люди – это вечные одиночки в многомилионных толпах себе подобных. Невозможно объяснить человеку, что дает стая Изменяющему облик. Это больше, чем просто дом, место, где родился и живешь, друзья, родные и привычный круг комфорта. У людей просто нет такого понятия, как общность, объединяющая стаю. Люди могут быть доминирующим видом на планете, гигантской толпой с чудовищной разрушительной силой, но каждый в этой толпе – сам по себе, хотя и не каждый самостоятельная личность. Так что я не хотела, чтобы мои дети были потерянными среди людей, но при этом мне и не хотелось, чтобы они жили в стае, вынужденные подчиняться самодурству какого-нибудь Альфы типа моего отца. Так что лучше им просто никогда не появляться на свет, чтобы не становиться перед тем же выбором, что и я. Или смиряться перед чьей-то волей, или чувствовать себя вечно одинокими в огромном мире.

В этом смысле Дин в какой-то мере был моей крохотной стаей. Моей поддержкой, постоянным якорем, зоной спокойствия. И именно поэтому я и не отпускала Дина, хоть это и несправедливо. Честнее было бы оттолкнуть его и дать двигаться дальше, чтобы он встретил кого-то, кто ему больше подходит. И я бы сделала это. Однажды. Но сделала бы это так, чтобы причинить как можно меньше боли, потому что Дин этого ни в коей мере не заслужил. Не знаю, как это бы случилось, но точно не так, как это провернули Северин и Нести.

Я заплакала впервые за много-много лет. Сейчас, когда я понимала, что Дина больше никогда не будет в моей жизни, я чувствовала себя безмерно потерянной. Так же, как в те дни, когда только покинула родную стаю. Разум говорил, что разрыв с Дином неизбежный и даже, безусловно, правильный процесс, так же, как когда-то и мое бегство, но разве от этого было легче это пережить? Нарыдавшись до тошноты, я выбралась из душа и, дойдя до постели, отключилась мертвым сном.

Будильник, пожалуй, самое изощренное орудие пытки. Конечно, будь я человеком, после вчерашних рыданий я встала бы с опухшей физиономией и совершенно больной. Но я физически чувствовала себя превосходно, хотя на душе от этого не было менее паршиво.

Как всегда, проигнорировав все кухонные принадлежности, кроме кофе-машины, я вспомнила, что сегодня я без колес, и пришлось вызвать такси. Чертов Монтойя! Надо было все же забрать его динозавра на колесах, хотя и колотить его было приятно, зная, как трепетно он относится к этой железке. Но теперь мне придется на выходных озадачиться вопросом покупки какой-нибудь подержанной машины. А учитывая мою осведомленность в этом вопросе, бог его знает, что я еще выберу.

Запихнув свои переживания куда подальше, я выбралась из такси перед нашим институтом.

Странно, но перед входом царило необыкновенное оживление, толпились репортеры со своим оборудованием и куча просто обыкновенных зевак, кому утром буднего дня заняться нечем. Наш дорогой директор что, опять затеял пресс-конференцию? Любопытно, по какому поводу? Я не отличалась особым интересом к делам других людей и поэтому никогда не слонялась по институту, ловя сплетни.

Запахнув на груди куртку, я протискивалась в толпе, стремясь поскорее попасть на рабочее место и глядя только под ноги, чтобы не споткнуться через массу проводов и всяких репортерских прибамбасов. Уже на крыльце я была неожиданно схвачена и резко развернута в сторону толпы. Глянув на вцепившегося в мой локоть офицера Тёрча, я едва успела остановиться, чтобы не врезать ему под ребра от неожиданности.

– Доброе утро, госпожа Мерсье! – зашептал он, расплываясь в ослепительной улыбке, и сообщил: – А мы тут все как раз вас ждем!