Галина Чередий – Саблезубый (страница 5)

– Сука, и занесло же тебя, родственник, жить в такой холодрыге.

Выезжала из плюс десяти, приехала спустя пять голодных дней, бессонных ночей в морозище. По дороге пришлось отбиться от двух попыток изнасилования, одного ограбления, сбегать от наряда ментов, сменять сережки с сапфирами на плащ и полбуханки серого хлеба у доброго бомжа дяди Семы. Куртку теплую он ни за что отдавать не захотел. Самому нужна, «а побрякушки твои – тьфу, барахло, еще не факт, что хоть водки на них купить можно». Взяла, что давал. С золотом же не пойдешь в магазин, не брякнешь на прилавок, тыкая в нужное. С этим *баным ломом и куска хлеба себе, как выяснилось, не купишь. Спасибо цыганам за такую «доверчивость» народа. Все подозревают попытку на*бать и гонят, как псину шелудивую. Правда, разок предложил один прыщавый дегенерат отсосать ему за мусорными баками в обмен на гамбургер. Но я только в рожу ему плюнула.

– Не настолько голодная, значит, – процедил он, утеревшись.

Короче, к тому моменту, как добралась, у меня силы были на исходе и я даже холод перестала ощущать. Уже только в пустынный офис зайти, в тепло, было само по себе кайфом. Похрен, почему никого нет и не заперто. Я так устала, оголодала, что решила: если что, просто найду какой-нибудь уголок и посплю. Хоть на полу. Но не на морозе.

Громила, выступивший на меня из темноты, взбесил моментально. Что он не мой брат, я поняла сразу. На том фото мальчишка был такой же чернявый, как и я, а этот бугай здоровый – блондин. Зенки наглючие, такие еще поискать. Шарил ими по мне, все равно что лапищам своими уже щупал. Аж ознобом по коже пробрало, и невольно сразу оскалиться захотелось. Или сбежать сломя голову. Потому что предчувствие от его взгляда появилось какое-то… обреченности, что ли. Будто все, попала, бежала и отбегалась. Как в той сказке про Колобка: от деда ушла, а к лису в пасть прямиком закатилась. Хотя какой из него лис, скорее уж тигр саблезубый. Я еле на ногах стояла, а он скалился, откровенно стебался надо мной. Решил, что шалава дурная я, которая от Николая залетела и пришла что-то требовать? Отвернулся, демонстрируя, что я никто, место пустое. Мои нервы не выдержали. Захотелось увидеть его рожу хамскую, страхом перекошенную. Со стволом у башки как ты выделываться будешь, а?

Дура я. Надо было свою интуицию слушать и валить оттуда. Это первое, что пришло в голову, когда очнулась в незнакомой машине. Запеленутая во что-то меховое и пропахшее чужим телом. Тут же поняла, что сумки с побрякушками на поясе нет. Пистолета, само собой, тоже.

– Дергаться только не начинай, мы на дороге, – сказал молниеносно скрутивший меня белобрысый амбал, стоило только шевельнуться.

– Где моя сумка? – Горло хрипело, пересохшее до невозможности.

– Эта та, что с блестяшками? У меня. Как объяснишь, откуда у тебя столько, отдам.

Ну да, держи карман, объяснять я тебе стану.

– Куда везешь? К ментам?

Судорожно начала соображать, будет ли шанс вырваться, когда дверь разблокирует.

– Надо к ментам? – ухмыльнулся он, зыркнув на меня коротко.

Сдержав желание огрызнуться, процедила:

– Не надо.

Он свернул и быстро припарковался.

– Так, давай без закидонов. Мы сейчас зайдем в больницу, тебя осмотрят. И ты будешь вести себя тихо.

– Или что? Сдашь?

– Или рискуешь проблемы со здоровьем заиметь нешуточные, бестолочь. Руки можешь лишиться.

– А ты типа доктор у нас?

– Я типа тот, кто готов с тобой возиться в ущерб своим планам. Зацени.

– Я бы больше заценила, если бы ты мне просто сказал, как найти Шаповалова.

– Никак. Я тебе сразу сказал, что сейчас никак.

– Ну раз так, то открой дверь, отдай мое, и я пошла.

– А вот тут ты хрен угадала, дорогуша. Явилась в офис девка, одетая в засявканный плащ, как бомжиха, при этом под этим верхним дерьмом все прилично и пахнет парфюмом, что стоит кучу бабок, со стволом и цацками на целое состояние. Ногти обломанные, но с остатками такого маникюра, что не каждая себе позволить может. – Надо же, какой наблюдательный гад. – Требует Шаповалова. Нет, теперь я, пока не разберусь, что за фигня происходит, хрен с тебя слезу.

– Тебе и залезть на меня не светит, – огрызнулась, чисто импульсивно сжав бедра плотнее. Потому как сказала – и на миг привиделся он, здоровенный, голый, со вздувшимися мускулами на теле, которое сто пудов не похоже будет на то единственное голое мужское тело, что мне случалось видеть в реале. Рыхлое, бледное, дрябловатое, с изрядным пузом и этими противными многочисленными темными родинками повсюду. Херня какая прет в башку, я аж головой тряхнула.

– Спорное утверждение, – гоготнул наглый тип.

– Тебе-то что за дело до всего этого?

– Колька – наш с Яром совладелец. Если он влез во что-то незаконное, то это напрямую прилетит и по нашим задницам.

– Дай мне уйти, и ничего такого не случится.

– Так, выходим и ведем себя прилично, поняла? – кивнул он на освещенное крыльцо больницы, будто и не услышав меня.

Поняла, что теперь у меня так-то есть твоя теплая дубленка. А в кармане, между прочим, нащупала увесистое такое портмоне.

Глава 5

– Боев, на два слова тебя. – Что-то мне тон Ромки Насонова, моего давнего приятеля, врача в краевой больнице, сильно не понравился.

Как и то, что он, злобно зыркнув на меня, не оборачиваясь, попер вперед по коридору, явно предлагая следовать за ним.

– Что такое? – насторожился я. Неужто все сильно плохо у этой свалившейся на меня проблемы с секретом.

– Значит так, – непривычно строго начал Насонов. – Я все, конечно, понимаю, молча и ребят ваших штопаю, и тех, кого они случайно помнут. Но это, – он ткнул дрожащей рукой в сторону смотровой, – перебор! Я слышал и до этого, что ты с женщинами не сильно-то любезничаешь, но одно – наорать, а другое – руки распускать!

– Ты сдурел? – офигел я.

– Это ты сдурел, если думаешь, что покрывать такое буду. Избил, запугал, черт-те что с ней делал вообще! Считаешь, привез подлатать, и все нормально?

– Ромка, не знаю, что ты там слышал, но я ни одну женщину никогда пальцем не тронул и начинать так-то не собираюсь. Ни пугать, ни бить и ничего… что ты там еще напридумывал, – под конец с трудом на крик не сорвался. Я в курсе тех сплетен, что обо мне ходят, и доказывать, что не верблюд и не требую от шкуры ничего сверх того, за что она соглашается взять плату добровольно, не намерен. А с другими я так-то дел давненько не имею. Просто… ну, бл*дь, за*бало это все! – Не подарок я, да, но не чмо же позорное – с бабами силой справляться.

– То есть это все не ты?

– Что «все»? – Отчего в брюхе и под ложечкой так погано потянуло?

– Да уж и с чего начать, не знаю. Обезвоживание, все признаки физического и нервного истощения. Переохлаждение, гематомы, трещины в ребрах, сильный ушиб предплечья. И это она еще наотрез отказалась от гинекологического осмотра, который черт знает, что еще выявил бы. И как сказал, что о таком мне следует ментам сообщить, так она чуть с кушетки не слетела с перепугу. И лет ей сколько? Хоть совершеннолетняя?

– Без понятия, – пробормотал, размышляя над тем, что выводы Ромки подтверждают мои наблюдения.

Девчонка в реальной такой жопе, напугана жестко. По всему выходит, что никакая не бродяжка, еще недавно жила во вполне себе комфортных условиях и достатке. Ну и что с ней приключилось? И как это связано с Шаповаловым? Что за гемор прибило к нам опять? И снова в лице смазливой ссыкухи. Мало нам было погремушки Камнева. Чё, карма у нас такая, что ли?

– Надо, чтобы ее и этот… бабский доктор глянул, – проворчал, хмурясь своим думкам. От мысли, какую жесть этот осмотр может выявить, мутить начинало.

На самом деле, что бы там про меня ни трезвонили, но самой тяжкой частью, еще при работе в ментовке, была эта херь с насилием над бабами. Всегда считал законодательство в этом вопросе особенно ущербным. Почему нельзя взять и размотать кишки уроду, пойманному на непотребстве, что он творил над женщинами и детьми? Вот здесь всякие варварские обычаи были мне прямо по сердцу.

– И как ты себе это представляешь? Силой ее на кресло заволакивать? И скотчем к нему прикручивать? Я не могу ее ни к чему принуждать.

– Одни недостатки и прорехи у отечественной медицины.

– Роман Владиславович! – выскочила на нас из-за угла в коридоре молоденькая медсестричка. Новенькая. Маленькая такая блондиночка, я ее еще в регистратуре срисовал. Срисовал, примерился, заценил, что сильно чистенькая и невинненькая она – не мой тип. Так, глазами поиметь можно, но и все на этом. – Там эта пациентка убегает. Я хотела ее остановить, но она меня толкнула сильно и к служебному побежала.

– Дубленку забрала? – уточнил, понимая, что тупанул.

– Взя…

– Так, Ромыч, магарыч с меня, – бросил я, срываясь с места. – Никому не звони. Никому! Должен буду.

Вот и какого лешего я бегу, спросил сам себя на ходу. Какого-какого, там денег у меня неплохо так, но хер бы с ними, права и документы на травмат. Еще что-то. Поэтому и бегу. Сверкающую пятками в идиотских кроссовках спринтершу заметил впереди, мелькнувшую под фонарем. Эх, давно я за девками не бегал. Со школы. И то на физкультуре. Погоня прям освежает, аж кровь заиграла. Никуда не деться от того, что все мы в своей первобытной сути самцы-охотники, которым надо преследовать и побеждать. Без этого мы гребаные приунывшие полуимпотенты в поисках чего-то эдакого, что доведет тебя до полной эрекции. Все есть и доступно, но, сука, что делать с этой перманентной оскоминой? Ладно-ладно, на потенцию мне жаловаться грех. Физически.