Галина Чередий – Поцелуй темного солнца (страница 5)

Хлопнула входная дверь, и ввалились Римма и Надя. Римма явно была сильно навеселе, и Надя буквально тащила ее на себе.

– Карина, ты уже тут? – крикнула Надя. – Тогда давай грузить это тело в машину и выдвигаться, пока еще не жарко!

Карина вышла из душа и быстро оделась, Римма что‑то довольно мурлыкала.

Они погрузились в машину и покинули приморский город, пока он еще спал после вчерашнего веселья.

Все эти месяцы, едва поняв, что месячные так и не пришли, она каждую ночь лежала в кровати и ждала с ужасом наступления нового дня. Того дня, когда все раскроется. Она много раз думала спросить у девчонок совета, но каждый раз слова замерзали в ее горле. Лишь на один короткий миг отчаянья ей захотелось избавиться от ребенка, но она отбросила от себя эту мысль как мерзкую жабу. Нет! Ни за что она бы не убила ребенка Тимура, потому что даже если для него она и была одной из множества побед, то для нее он был первым. Был настоящим откровением. А маленькая жизнь внутри была доказательством того, что это и правда было в ее жизни, единственным доказательством ее мимолетного счастья.

Карина посмотрела на улицу. Мерзкий дождь окрашивал все на улице в мрачные, серые цвета. Такой теперь и стала ее жизнь – серой, промозглой и унылой. А теперь еще и обратилась ужасным кошмаром для ее близких. Когда утром отец объявил ей, что Карим попросил ее руки и он согласился, Карина наконец не выдержала и все рассказала. Закрыв глаза и вдохнув полной грудью свое унижение, она вывалила все на головы застывших родителей, и теперь стояла у окна и ждала расплаты.

Тихо скрипнула дверь, открываясь, и Карина услышала тяжелое с присвистом дыхание отца.

– Ты сейчас же соберешь свои вещи, вы уезжаете с матерью в деревню к ее дальней родне. Никаких телефонов и интернета. Никакого общения. Будешь сидеть там, в доме, пока не родишь. Никому на глаза не показываться. Об этом ублюдке больше ничего ни слышать, ни знать не желаю. – Мать сзади тихо охнула.

– Салман, но ребенок… он же внук или внучка наши…

– Замолчи! У меня не будет внуков, рожденных незнамо от кого. А если она не подчинится, я ее прямо сейчас выкину в чем есть на улицу, и пусть хоть сдохнет в подворотне! Поедете в деревню, там глушь, и никто ее не знает. Как родит – вернетесь. Будет учиться как ни в чем ни бывало. За Карима она теперь, конечно, замуж уже не выйдет – он не идиот и такого оскорбления не стерпит. Но как вернется, найдем ей мужа, и пусть уходит из нашего дома. Я все сказал. Собирайтесь обе.

– Я не откажусь от этого ребенка! – твердо посмотрела Карина в глаза отцу.

– Это мы еще посмотрим! Посмеешь показаться кому‑нибудь беременной или рассказать потом об ублюдке – узнаешь, каким жестоким я могу быть. Раздавлю, не задумываясь, – и отец ушел, хлопнув дверью.

Глава 4

Тимур проснулся от наглых солнечных лучей, что бесцеремонно пробирались сквозь его ресницы.

– Мое Солнце… – прошептал он, улыбаясь.

И тут же понял, что Карины нет рядом. Сон слетел мгновенно.

– Солнышко?! – Ответа не было. – Карина, маленькая моя, ты где?

В домике была мертвая тишина: в душе не текла вода, на кухне тоже не было ни звука. Вскочив с постели, Тимур быстро оббежал домик, заглядывая во все двери. Паника сдавила тисками его горло. Она что, ушла? Совсем? Он вчера был слишком груб и напорист? Ну конечно! Не мог себя сдержать и вовремя остановиться! Ведь хотел же просто побыть с ней рядом… Хотя кому он врет! Он хотел Карину с первого мгновенья, как только увидел идущей с подругами по набережной. Это было как удар ниже пояса, как выстрел в голову, что мгновенно вынес весь мозг. И он стоял и готов был пропускать такие удары снова и снова, как чокнутый мазохист! Смотрел на девушку, что легким поворотом головы и рассеянной улыбкой забрала себе его сердце, даже не подозревая об этом. Солнечный свет скользил по ее золотистой бархатной коже, просвечивал насквозь ее длинный желтый сарафан, ласкал изгибы прекрасного девичьего тела. А он стоял и ревновал ее к этому дерзкому солнечному лучу, что может так нагло‑безнаказанно касаться ее кожи. Все три дня, что он, изнывая, наблюдал за ней издали, не решаясь подойти, эта девушка была в каждом его протяжном вздохе, в каждой смелой фантазии, едва он прикрывал веки, в каждом из его снов, от которых он просыпался еще более возбужденным и усталым, чем засыпал. Тимур больше не замечал тех девушек, что еще совсем недавно привлекали его вечно похотливый взор. Они ведь приехали с друзьями откровенно оттянуться после окончания учебы. Отец дал ему месяц на то, чтобы гульнуть вволю, а потом уже приступать к делам в семейном бизнесе. И первые две недели Тимур пользовался этой свободой по полной. Благо, обстановка располагала. Они с парнями зареклись спать с одной и той же девушкой дважды и до этого успешно справлялись. Но как только Тимур увидел Карину, он больше не видел уже никого. Вадим и Кирилл, заметив его интерес, сначала подкалывали друга, но, получив несколько раз яростный ответ, перестали отпускать шутки на эту тему. На третий день, не выдержав этой пытки расстоянием, Тимур предложил парням познакомиться с девушками. Кто из них нравится ему, он не уточнял, и поэтому Кирилл явно тоже сначала запал на Карину, но правильно поняв яростный взгляд друга, быстро устранился с дороги.

И Вадим был прав, когда злился на Тимура. Он и в самом деле просто онемел, оказавшись рядом с Кариной. Что он мог сказать? Детка, я хочу сорвать с тебя одежду и целовать твою кожу, пока она вся, каждый крошечный кусочек, не запылает под моими губами? А еще я хочу знать, как ты стонешь, когда уже не можешь контролировать то, что происходит с твоим телом от наслаждения? Или сразу сообщить ей, что до судорог в горле желает каждую ночь видеть ее уставшую и покрытую потом и его запахом в его постели. Что хочет всю ночь прижимать к себе ее податливое тело и знать, что это не сон, не видение. Разве можно сказать девушке при первой встрече, что хочешь никогда больше не расставаться, потому что вдруг понял, что она и есть твоя единственная. И разве девушка, видевшая до этого его поведение, хоть на секунду поверила бы ему? А сотрясать воздух в бесполезных попытках просто заполнить повисшую между ними вопросительную тишину он просто не хотел. Только не с Кариной произносить ничего не значащие глупые слова.

Поэтому он просто сидел рядом и любовался каждым ее вздохом и поворотом головы, каждым дрожащим движение ресниц.

Тимур натянул шорты и помчался в соседний домик. Пинком открыв дверь, он влетел как смерч, сшибая на своем пути пустые бутылки.

– Какого хрена происходит? – поднял заспанное лицо Вадим.

Рядом с ним зашевелилась обнаженная блондинка.

– Римма?! – окликнул Тимур.

– Какая Римма? – тупо посмотрел на него Вадим спросонья.

Девушка подняла голову, и Тимур понял, что это не Римма.

– Вадим, твою мать, где Римма?

– Да хрен ее знает! Она психованная какая‑то. Ко мне во вчера эта куколка подвалила и предложила развлечься всем вместе, а эта психичка взбесилась, обозвала меня по‑всякому и пошла домик Кира искать, чтобы подружку свою найти. Тебя с этой Кариной, я сказал, что без толку искать – ты ведь девок к себе в домик не водишь.

– Не называй Карину девкой! – рявкнул Тимур.

– Ой, ну прости, друг! Не знал, что она трансвеститом оказалась, – язвительно ответил Вадим.

– Я тебе сейчас уже точно рожу разобью! – зарычал Тимур.

– Эй, да что у вас опять тут происходит?! – вошел в домик Кирилл.

– У меня Карина пропала, а этот дебил выстебывается тут!

– Тим, я не пойму, что значит пропала? Вы переспали, и она ушла? Так в чем проблема – хоть не пришлось выставлять и уговаривать свалить. Радуйся!

– Вы тупые? Я не хочу, чтобы она уходила! Никогда! Это понятно?

Вадим затряс головой.

– Ты меня таким с утра пораньше не загружай! Мне это непонятно, и понимать такого не хочу! Чур, меня! И вообще, чего ты ко мне‑то приперся? Сам ведь знаешь, где их домик, вот и вали к своей Карине, Ромео самодельный! А то вломился и орет тут как припадочный!

– В самом деле, Тим, если хочешь, давай сходим к девчонкам. Я тоже немного переживаю. Вчера мы только с Надюшей расслабились, пришла злая и пьяная Римма. Сказала, что Вадим урод моральный, с чем я, в принципе, теперь согласен. Я предложил им еще посидеть у меня. И если честно, не помню, в какой момент вырубился. Проснулся – их нет. Так что мне неловко, что даже не проводил их.

Через пятнадцать минут они уже стояли на пороге домика девчонок и тупо пялились на беременную женщину, открывшую им дверь.

– Я не знаю, ребята, мы только час назад вселились, – пожала она плечами. – Может, вам у менеджера спросить: они ведь когда вселялись – регистрировались.

Вечером Тимур сидел в кресле в своем домике и с мрачным лицом поглощал одну бутылку пива за другой.

– Слушай, я не пойму, в чем, мля, трагедия? – распинался оклемавшийся Вадим. – Ну ушла и ушла. Тебе что, девок вокруг мало?

– Пошел на хрен, – мрачно и без эмоций ответил Тимур.

– Да можешь меня хоть сто раз послать, но мне все равно непонятно, чего ты сидишь тут и набираешься по самые брови вместо того, чтобы пойти и оторваться.

– Коршун, отвали от меня. Ты не поймешь.

– Ну так объясни мне, убогому.

– Я у нее первым был… И она ушла… Ни записки, ни одного долбаного слова на прощанье. Что ж я за свинья никчемная, если от меня девушка сбежала, у которой я первым был.