Галина Чередий – Одинокая лисица для мажора (страница 33)

— А ты и не бесись. Или бесись. Как хочешь. Но ситуации твое к этому отношение не поменяет. Ничье не поменяет. Лиза — моя, и это ни хрена не то, что у меня было раньше.

— Гонишь! — недоверчиво покосилась она на меня.

— Есть малехо. Как ее увидел, так башкой и прохудился.

У нас с Рокси секретов даже в интимных вопросах как-то с самого начала не водилось, ей я могу все как на духу.

— То есть… — зеленый давно зажегся, и нам сзади сигналили, но Роксана только показала в открытое окно всем средний палец. — Со свадьбой ты поэтому?

— Я же сказал: вопрос был для меня принципиальный, замалчивать и затягивать не вариант.

— Я, если честно, не ожидала от тебя, Длинный. И, признаться, не верю, прости уж. Слишком это…

Глава 25. 2

— Внезапно? А у тебя с Гризли как было?

— Ну это же Гризли, сравнил тоже мне… — по ее лицу пронеслась тенью явно неподконтрольная ей улыбка, но она тут же опять посерьезнела.

— С собой?

— Без обид, но да. Может, ты подумаешь еще хорошенько, Антох, и мозги засирать Лизке не станешь? Оно, может, лучше как пластырь: раз и все, толком ничего еще и не понятно и боли на пару секунд. — Да сейчас! Разбежалась. — Ты-то взрослый уже почти дядька, встал, отряхнулся и дальше пошел, а она… Влюбится, да еще и всерьез на этот раз, а нам всем потом разгребать.

— Так, а вот отсюда поподробнее! — я и сам не понял, как перешел на рык. — Что еще за “на это раз”, бля?

— Серьезно? — Рокси уставилась на меня пристально, будто впервые видела, и вдруг расхохоталась. Даже заржала натуральным образом, озадачивая и зля меня. — Вот это картина маслом! Длинный ревнует!

— Что такого-то? — огрызнулся я. — Я что, не человек живой и не могу ревновать?

— Антох, ты хоть помнишь, что сам мне когда-то предлагал быть парой с открытым числом партнеров и свободой походов налево?

— Вспомнила. Дурак был, вот и предлагал.

— Ты не дурак был, а тотальный похерист в этом смысле. Настолько, что второго такого я не встречала даже. Я думала, что у тебя такой опции в организме нет вообще, как чувство собственника в отношении баб.

— А его и нет. Это все из-за Лиски.

— Пф-ф-ф-ф, — Рокси, задумчиво глядя на дорогу, надула щеки и выдохнула. Другие водилы вынуждены были объезжать нас с недовольными рожами, кто-то даже материл в открытые окна, да только ей было похрен. — Блин, и что же нам теперь делать? А Лизка сама хоть что?

— На хер меня посылает, — ответил и улыбнулся. Как дурак, честное слово.

— Ну правильно, чё. Она у нас же не глупая.

— Рокси!

— Не пенься, — отмахнулась она и тронулась наконец с места. — Чего там с отцовскими репрессиями? Насколько все серьезно?

— Квартиры у меня нет, тачки тоже. Бабок есть немного своих, но доступа к ним пока тоже нет. Эти твари позорные все забрали, у меня даже ключей от хаты нет, чтобы хоть шмотье забрать свое, и доков.

— Не ссы, прорвемся тут. Тряпки купим сейчас, в доме живи сколько надо, доки восстановим запросто.

— Спасибо. Я все верн…

— Да пошел ты на хер, Длинный! — и она туда же. — Ты у меня сильно-то долги обратно принимал, когда помогал? Тут вопрос есть посерьезнее. Ты же понимаешь, что за Лизку тебе бодаться не только с ней самой придется? Не то, чтобы я прямо хорошо Корнилова знаю, но могу предсказать, что он рогом упрется в землю, но отдавать тебе, вот такому, ее не захочет.

— Какому такому? — напрягся я мигом и нешуточно. — Нищему теперь, без кола и двора и крутого пахана в придачу?

— Дебил совсем? Антону Каверину, который известен всем своим блядством, срать хотел на обязательства и считает, что работа — это чисто для дураков, а его жизнь — для веселья.

— То есть ты меня тоже таким всегда считала?

— Антох, я сама такая же была, забыл? Начнешь обижаться на меня за правду?

Нет. На нее — нет. И никогда. Потому что она права. И другие правы, но она та, кто был со мной на этой моей темной стороне, и от нее не цепляет. Кого еще просто на х*й бы послал.

— Иди ты в жопу, Рокси. Я на тебя хоть за что-то когда-то обижался?

— Мне-то откуда знать? Может, молчал. Но хрен с ним, это все дела прошлые. Чего сейчас-то делать станем? Как мы твой имидж резко улучшать будем и заодно повышать твое личное благосостояние? Лизка вон учиться должна, так что это ты у вас кормилец должен быть.

— Насчет кормильца даже и не обсуждается. А на имидж мне срать. Тут только со временем она сама поймет, что я уже не такой.

— Ты знаешь, Длинный, еще совсем недавно я бы с тобой целиком и полностью согласилась. Имеет значение только то, что между вами, все остальные идут на хер. Но видишь ли какая штука, я и люди, что мне дороги или имеют для меня значение, автоматом в твоей ситуации попадают в это число остальных, идущих бодро на хер, но исключительно в твоем воображении. Потому как не потянешь ты всех нас туда отправить, пока не появится у нас, таких-сяких, лезущих не в свое дело, четкого понимания, что девочку тебе можно доверить, и ты ее не доломаешь. Лиза она…

— Рокси, я все знаю о Лиске, — перебил я ее.

— Все?

— Все-все. Даже то, чего наверняка не знаете вы.

— И считаешь, что ты то, что ей нужно?

— Рокси, ты же знаешь, что я тварь эгоистичная. Она — то, что мне нужно, вот прям край, кровь из носу и п*здец как сильно. И я не отступлюсь. И ваше мнение и отношение к этому всему далеко не единственная моя проблема.

— Папахен? — сразу поняла подруга.

— Да. Ни черта он так просто с меня не слезет. Слишком они там на фундаменте нашей с Улькой свадьбы планов наворотили.

— Блин, ну вот пусть сам на ней и женится! Все равно они с матерью твоей сто лет, как в разных домах живут даже.

Так оно, конечно, и есть, и обоих это устраивает, но там же вопрос о наследнике для обоих, сука, правящих домов поставлен.

— Как осеменитель родитель мой староват уже, видать, в глазах Кропаченко, — фыркнул я. — Даром что у самого жена очередная не намного его дочери постарше.

— Жены таким дядечкам с определенного момента не для продолжения рода нужны, сам знаешь. Они — статусный аксессуар, регулярно сменяемый на более новые модели.

— Знаю.

— То есть ты думаешь, что отец попробует на тебя давить не только с помощью отлучения от кормушки, но и станет докапываться, почему ты так резко и конкретно пошел в отказ от свадьбы?

— Однозначно. И докопается, он упертый. Докопается и все ее прошлое раскопает, а этого не надо, поверь. И тут у меня просто, сука, жопа какая-то образовывается. Мне и без Лиски никак, потому что вон вас сколько желающих ее просветить, что никуда я ей такой не вперся, и быть с ней — чистая подстава пока.

— Ну, допустим, ты не так хорошо и узнал Лизку, — ухмыльнулась Рокси. — Если у нее чего к тебе тут, — она хлопнула себя ладонью по груди, — есть, то все попытки окружающих на это повлиять приведут к прямо противоположному результату. Но, как жена одного из владельцев охранного агентства, скажу тебе: безопасность должна быть в приоритете над чувствами, Антох.

— Это ты к чему?

— К тому, что придется тебе чуток пособлюдать между вами дистанцию.

— Ты долбанулась? Да меня уже сейчас как за кишки к ней тянет.

— Хм, привыкай, дружище. Это называется быть влюбленным. Поначалу хреновенькое такое ощущение, но потом привыкаешь.

— Очень смешно.

— Нет, тут не до смеха. Серьезно, Длинный, пока ты реально не отбрыкаешься от родителей — вам жить вместе не вариант. И даже встречаться открыто не стоит.

— Это исключено. Хрен знает, сколько на это уйдет времени! А если она тупо забудет меня за это время!

— Вот только панику не разводи. Тебя забудешь, как же, в принципе, а еще учитывая, что ты у нее первый. Первый же или один из?

— Рокси, не беси, а!

— Значит так, мы с “Орионом” будем беречь твою девочку, а ты трудись давай, Антох. Прям по всем фронтам трудись. А я всегда на подхвате.

— Думаешь, я потяну?

— Думаю, мы это поймем в процессе, заодно и выясним, не забудешь ли ты сам…

— Рокси, была бы ты парнем, я бы тебе втащил сейчас! Кончай это.