Галина Чередий – Одинокая лисица для мажора (страница 23)

— Лиска, ешь! — Антон положил ладонь мне на голое колено под столом, и я чуть не подпрыгнула. Поморгала, глянув на него, а потом и на пасечника, осознав, что, судя по всему, тупо зависла над тарелкой.

Ну трындец красота какая! А я ведь такое замечала у девчонок и всегда еще проходилась про себя да и вслух на тему, что им первым же входящим членом мозги повыносило. Сама чем лучше.

— Я ем, — нахмурилась и дернула ногой, избавляясь от его наглой лапы. Коже стало холодно. Блин, ну в чем же тут прикол-то?

Может, тут все дело в том, что этот чертов секс и всякие прикасашки-обнимашки распробовать надо как следует, чтобы дошло, чего тебе реально-то хочется? Чтобы было, или на фиг не надо. А по всему получается, что как раз с Кавериным мне распробовать это дело не светит. А до него мне не хотелось этого, и чует моя задница, фиг знает, когда еще захочется. Опять мажор этот гадский во всем виноватый выходит.

Антон прикончил свою порцию яичницы с тушенкой и принялся рассказывать Илье о нашем похищении, прихлебывая чай с медом и косясь на меня. Причем в его рассказе никакая невеста, с которой меня перепутали, не упоминалась. Как и то, что мы за собой трупы оставили. Так, кратенько: он сын депутата и очень состоятельного и влиятельного в области человека (еще одно подтверждение, что нам дальше вообще не по пути), культурно (мордобой в расчет не берется) отдыхал со своей девушкой (коих у него сто пудов по одной новой на каждый день недели) в клубе. Наотдыхались, вышли, чтобы тихо-мирно поехать к себе домой (без уточнения, что это исключительно его дом), а тут какие-то ухари напали. Он решил сначала, что просто грабители, а они нас вырубили и увезли. Очнулись связанные и в машине. Потом подвал, принесли камеру и стали ЕГО отцу видео снимать с требованием немалых денег. Тогда и поняли, что дело в выкупе и бабках. Представился случай — обманули сторожей (то, что обман вышел с летальным исходом как минимум для одного, так же опустил) и сбежали. Шли вдоль реки в надежде выйти к людям. Один раз видели преследователя с дробовиком, и пошел он вниз по реке, а мы вверх. Все.

— А твой отец что за шишка? — молча выслушав его с непроницаемым лицом, спросил Илья меня таким тоном, будто и не сомневался, что так и должно быть.

— Какая разница? — набычился Антон. — Я же все рассказал.

— Не все. Каким бы тупым бычьем не были непосредственно исполнители вашего похищения, им не было бы никакого резона тащить с собой еще и девушку, из под которой нечего поиметь. Пристукнули бы на месте или просто бросили, пока без сознания была. Разве что ты, Антон, имеешь репутацию упертого парня, а девушка твоя тебе так дорога, что ее можно было использовать борзоту твою поубавить.

— Никакая я… — начала я, но Каверин оборвал меня, снова стиснув колено. И на этот раз я дергаться не стала.

— Если вам нужно знать, кто заплатит за помощь в спасении действительно дорогой мне девушки, то это буду я, — влез он.

— Что же ты все так деньгами в меня тыкать пытаешься, парень? Не свои — не жалко или карман жмут так? — ухмыльнулся бывший военный, отчего шрам на его лице стал еще более бросающимся в глаза. — Угомонись. Если бы я не хотел вам помочь, то хоть засыпь ты меня ими с головой, не стал бы. Я уже за оплату нагеройствовался за свою жизнь.

Каверин резко вдохнул, похоже заводясь с ходу, но тут уже я положила свою руку поверх его на моей коленке и стиснула. Он зыркнул на меня коротко и таки выдохнул.

— Прошу прощения, — нахмурился Антон. — Я не кичусь деньгами и не пытаюсь купить вашу помощь. Просто пытаюсь сказать, что не собираюсь быть неблагодарной сволочью.

Глава 18. 2

— Ну так скажешь мне тогда спасибо, когда вывезу, и, может, заедешь когда посидеть и рассказать под пивко, как жизнь дальше пошла, — встал человек-гора из-за стола. — Ладно, давайте так решим: вы сейчас ложитесь и хорошенько высыпаетесь до темна.

— Но нас ведь могут найти! Разумно разве торчать тут? — возразил мой мажор.

— Я на страже, близко никого не подпущу, не переживайте. Я видел в поселке, когда выезжал, движняки какие-то подозрительные. Крепкие парни на нескольких машинах, одетые по походному мимо проезжали в сторону Флянцево, где вас по вашему описанию, похоже, и держали. Значит, будут искать. Кто такие — не знаю. Но с ними был и местный егерь. Жизнь сейчас такая, что знать, с бандитами он или против них, невозможно. Если бы думал, что вас встречу, остановился бы и спросил, конечно. Но пока исходим из того, что любой встречный может быть нашим противником, членом организованной бандгруппы, причем вооруженным. Так что считаю более логичным дождаться ночи. Все в поселке в курсе, что я перевозить пасеку на новое место поехал. А делают это исключительно по ночам, когда вся рабочая пчела домой вернулась. Так что незачем лишнее внимание привлекать. Поселок маленький, все на виду, и нам не только до него добраться надо, но и в город выдвинуться без помех. К тому же темнота даст нам преимущество в случае столкновения с противником по дороге. У вас будет возможность скрытно покинуть вагончик, пока я отвлекаю их на себя, спрятаться в окрестностях и дождаться, пока смогу вытащить, ну или самим дальше. Днем такой фокус не провернешь, и придется вступать в прямой огневой контакт с большой вероятностью получения ранения. Это нам надо, молодежь? Правильно, не надо. Поэтому шустро моете посуду и спать, чтобы ночью в дороге не вырубило случайно и были настороже. Я поброжу снаружи, послушаю, погляжу, а вас запру.

— А если с вами… ну что-то случится, а мы тут как в мышеловке. — Что-то мне сама мысль оказаться запертой поперек горла.

Майор отошел по вагончику на пару шагов и наклонился. Подцепил расстеленный тут линолеум у стены и аккуратно отвернул его в сторону, открывая вид на скрытый люк в полу.

— Ого! — изумилась я. Вот в жизни бы не нашла. — Аварийный выход типа?

— Да, на случай форс-мажора со мной. Открывается только изнутри, — отчеканил Илья. — Вагончик я этот весь собственноручно переваривал и укреплял. Его взломать почти без вариантов. Да и днем сунуться к пчелам — дураком надо быть. Вас отсюда только выкурить останется, если что. Но для этого надо точно знать, что вы здесь, иначе смысл напрягаться. Так что расслабьтесь и отдыхайте спокойно, ребята. Я вокруг похожу, посмотрю, не наследили вы еще где, затопчу как раз. А если и рыпнуться на меня эти ублюдки — вы это издали услышите и уйти успеете, не переживайте. А как только стемнеет— и тронемся.

— Почему я не могу пойти патрулировать окрестности с вами? — насупился Антон, глянув на него исподлобья. — Я не хочу быть бесполезным балластом.

— Сдурел геройствовать?! — рявкнула я на него, как натуральная мегера, раньше чем сообразила прикусить язык. — Нет, ну ты совсем больной, Каверин? Вся башка отбита многократно, что та груша, тебе по уму бы вообще в больницу, не спал ни черта и еще по лесу шататься? А я одна? Свалить от меня не терпится? Так не суетись так, я не навязываюсь. Выберемся из этой глухомани — и адье!

В вагончике повисла тишина, и обе мужские особи уставились на меня, тут же пожелавшую провалиться в тот самый люк в полу. Это, бля, чё за психовзбрык, Лизка?

— Кхм… Ну вы тут сами приберетесь. Я пошел, — прокашлявшись, Илья торопливо пошагал к выходу, снова чему-то ухмыляясь. — Только не шумите сильно.

Дверь захлопнулась, замок тяжело залязгал, и я сорвалась с места, сбегая из-под пристального взгляда мажора. Чё пялится?!

Схватила тарелки и закрутилась на месте, соображая, где и как тут посуду-то моют. Но Антон подступил ко мне со спины, обнял, точнее уж, заграбастал, забивая на то, что пыталась отпихнуть, и присосался нагло к шее.

— Лись, это чё сейчас было? — проурчал он в мою кожу, как кошак.

Не поверишь, Каверин, сама в шоке и задаюсь тем же вопросом.

— А типа не понятно? Бесишь ты меня своим гадским выпендрежем, ясно? — взбрыкнула я, выворачиваясь из его лап.

— А, вот что оно значит. А я уж подумал, что ты одна остаться боишься, — хмыкнул он, обдав только что зацелованное место выдохом, и притерся сзади так, что впереди в мой живот уперся край столешницы, а точненько между ягодицами в шортах на голое тело его стояк, и посуду я брякнула обратно, а то что-то ручки ослабли.

— Ещ… — В горле запершило и пришлось его прочистить, но все равно голос какого-то черта осип. — Еще чего! Да быть одной мне всегда было и будет в кайф по жизни. Какого хрена ты творишь?

Последнее относилось уже к тому, что охамевший в конец мажор ловко расстегнул мои шорты, и моргнуть не успела, и спихнул их по бедрам вниз. Обхватил еще крепче за талию одной рукой, а второй деловито так отодвинул посуду подальше. Его и до этого-то, мягко скажем, настойчивые поцелуи на моей шее и плечах стали жестче, почти злее, дыхание отрывистым и жарким, а вслед и мое. Эти новые волны сжатий и тягучих перекатов внутри словно потяжелели, одолевая своей мощью мое и без того почти несуществующее сопротивление и за считанные секунды разлились-захватили всю меня, подчиняясь ритмичным толчкам упиравшейся в мои бесстыдно голые ягодицы напряженной плоти Антона, все еще скрытой под джинсой.

— Жаль, мелкая, но я лишаю тебя этого кайфа, — пробормотал Каверин хрипло мне на ухо. — Но обещаю компенсировать.